Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

— Вольта!

Аннушка хлопнула в ладоши, и мы изумлённо расступились. Всё замерло вокруг.

Её пальчики коснулись губок и раскрылись, слегка — будто в воздушном поцелуе. Раздались первые аккорды. Так вот чем они бесконечно занимаются с француженкой, виконтессой! Дяди ничего не нужно было делать, он следил с восторгом за внучатой племянницей и только осторожно подхватывал девочку, которая грациозно танцевала, поводя плечиками в образовавшемся кругу. Под удивительную музыку он кружил её практически на вытянутых руках в высоте и вновь ставил на пол.

Зрителей было предостаточно: донна Пломмия с супругом, прислуга и все обитатели дома, мы будто сами танцевали вместе с этой парой. Почему же будто: жених — Энтони, поняв наконец-то несложный рисунок танца, который зарождался когда-то, ещё в шестнадцатом веке, пригласил на него Дашеньку.

Я хлопнула от восторга в ладоши.

И вот в моём направлении протянута рука дяди, а дочь ангажировала для танца начальника нашей охраны.

Ох, нам бы платья пышные, как у королевы Елизаветы. Сеньора Тереса кружилась вокруг улыбающегося дворецкого.

Как же это здорово.

Будто что-то раскололось внутри на маленькие осколки. Льдины. Айсберг, что сковал вокруг себя всё, что было у меня в сознании, тонул в глубинах океана: стало легче дышать, и улыбка дворецкого мне сегодня кажется совсем другой. И всё же я заметила: алых роз не стало в гостиной.

* * *

А утром следующего дня… На то оно и утро, что бы улыбнувшись друг другу в память о вчерашнем семейном бале и вечернем чаепитии, мы всё же решились на променад. Он состоялся после завтрака, к одиннадцати часам дня. Нас сопровождали князь Николай, который всё более сожалел о том, что княгиня с детьми осталась в горах, сэр Энтони Грант и, разумеется, охрана.

— На нас не наводят более лорнеты, мы ныне не персоны для повышенного внимания. Как всё изменилось за ночь.

Я улыбалась Дашеньки и мадемуазель Рене.

— Я слышала, что у всех на устах ныне милорд Байрон и его брак с одной из богатейших наследниц Англии.

— Вот как. Мы живём в одном городе с такими знаменитыми людьми, дышим с ними одним воздухом. Их имена войдут в историческое наследие.

— Это так.

Дашенька безмятежно улыбалась, она для невесты выглядела безупречно. Кудряшки по моде выбивались из-под шляпки с красивыми лентами, грудь идеально лежала в декольте, прикрытом кружевом косынки. Перчатки, сумочка, палантин. Мадемуазель Рене, наверное, соединяла все аксессуары к нашим нарядам очень запросто и быстро у себя в голове, она просто руководила утром сеньорой Тересой, и вуаля, мы были готовы. А о причёсках мы заботились с вечера.

Ничто уже не напоминало в образе этой молодой женщины, ту, какой она была в двадцать первом веке или в подмосковном имении Соколинских. Помолодевшая, стройная и очень элегантная моя Даша, как к лицу дамам время, когда они ходят в невестах.

Аннушка же взором искала, как я понимаю, наших соседей. Полностью окунувшись в семейный быт, я и быть забыла про лорда коммодора и про его взгляд, выворачивающий всё наизнанку.

При выходе из парка нас ожидал экипаж, на котором мы приехали; дочь же сказала, что Алан Бредфорд вместе с грумом и лошадьми будет нас ожидать в той части парка, где разрешены прогулки верхом. Девочка от нетерпения пыталась привставать на цыпочки, тихо жалуясь на маленький рост.

Они появились с супругой из-за поворота. Другая аллея; невысокие стриженые кусты изначально скрывали их присутствие; женщина с одухотворённым лицом, что опиралась на локоть супруга, действительно была в положении. Платье цвета нежной молодой листвы складками подчёркивало изящную грудь и животик примерно месяцев семи беременности. Она была необыкновенна. Он изменился, растворился в синеве её глаз, стал мягче и будто не такой суровый уже взгляд, однако недовольно застывший на личике княжны Соколинской. Он отвёл его сразу, но я заметила. Недовольство. Почему?

Князь Николай представил нашу родню, что приехала из Женевы. Сэр Бредфорд, в свою очередь, дрогнувшим голосом проговорил имя супруги и сына. Видно было, что он переживает, что существо, стоящее рядом, очень дорого ему.

«— Господи, зачем нужно было отправляться на войну и оставлять супругу в одиночестве? Она однозначно достойна самой лучшей заботы и любви».

А после закрутилось всё разговоры и изумлённый взгляд леди Ады Бредфорд — она смотрела на количество нашей охраны и говорила, что в парке Его Величества безопасно. Я же, стараясь не говорить на эту тему вовсе, уклончиво улыбнувшись, встала как раз возле стоящего рядом сеньора Роблеса. Мне не нужны были слова об этом и замечания: мы наконец-то действительно вышли к лошадям, которые ожидали нас с удивительно симпатичным подростком и слугой, под раскидистой ивой на самом берегу обширного водоёма.

Я боялась, что дочь сейчас, забыв про все свои манеры броситься к молодому жеребцу пепельного цвета и самым невероятным образом взлетит к нему на спину. Но нет. Она обернулась, и сеньор Роблес, сказав мне очень тихо по-испански, что всё, несомненно, будет под его контролем, помог девочке, которая была в удивительной юбке, оказаться в седле. Наряд Аннушки раздвинулся на бёдрах, как веер, под ним она была в лосинах и сапожках для верховой езды. Вот когда только успела.

А дальше, чувство гордости вновь заполонило меня, потому как дочь статуэткой замерла верхом, будто изучая животное под собой. Изящно повернувшись ко мне, она пообещала, что всё будет хорошо, и что виконтесса надёжно закрепила шляпку ей, а затем, послав жеребца с ходу в лёгкий, сдержанный аллюр, не отъезжая далеко, девочка отправилась на конную прогулку. Мы будто присутствовали на цирковом представлении. Сеньору Роблесу и двум его гвардейцам подвели также скакунов. Я не отводила взгляда от этой картины.

— Испанец. Он будто ваша тень, госпожа маркиза. Ваша и, разумеется, маленькой княжны.

Мне неприятен был этот намёк, хотя говоривший не хотел его таким сделать, я надеюсь.

— Да, лорд Бредфорд, после всех покушений на нашу семью, это весьма оправдано. Этот человек, он член нашей семьи. Он и его супруга, разумеется.

И вновь я ощутила рядом дикое животное, жаждущее крови, его фигура была напряжена. Желваки выступили на лице. Он был таким, каким я его знала на судне все дни нашего путешествия. Супруга лорда в это время общалась с Дарьей Алексеевной, я была уверена, у них были общие темы для разговора. Мадемуазель Рене под присмотром сеньоры Тересы шла в