Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

нашего пребывания в Лондоне. Необходимо будет заменить все замки, обследовать здание на предмет дополнительных подходов к нему и сразу же выставить наряд охраны. Шеба в ночное время суток имеет полное право находиться во дворе без привязи.

Я в данный момент была безумно утомлена практически бессонной ночью и с полным безразличием смотрела на чужую экономку и пожилого дворецкого, почтительно замерших в холле. Как я поняла, всех этих людей нанимало агентство. Ничего, месяц посидят дома, аккуратно тратя отпускные. Сейчас же охрана глаз с них не спустит. Хотелось приклонить голову на мягкую подушку и забыть взгляд из-под густых бровей только одного человека.

— Матушка, вы бледны.

— Спать, Аннушка. Дико болит голова, этот капор сдавил мне виски, я вполне готова надевать и чепчик на улицу, отчего француженки так мучают себя? Где здесь спальни? Выдели мне самую уютную и бесшумную. Проследи за документами и особым багажом.

Девочка раскачивалась с пяточки на носочки и, довольно хмуря бровки, с удовольствием кивала утвердительно.

— Заручись поддержкой мадемуазель Рене. Дорогая, всё на ваше усмотрение. Дом полностью поступает в управление вашей милости, дайте мне сутки на восстановление. Пожалуйста. Лорд коммодор своим присутствием выкачал из меня всю энергию. Господи, как такое может быть?

В итоге мы поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Три молоденьких горничных стайкой испуганных птичек собрались возле апартаментов хозяйки дома. Они присели в глубоком реверансе, и я заметила, как у одной из них дрогнули от напряжения руки. Она глаза на меня не решалась поднять.

— Леди Анна-Мария, в отношении горничных не принимайте решений без меня. Люди не должны оказаться выброшенными на улицу. Но и на период нашего проживания в столице, они не имеют права выходить за периметр ограды и общаться с кем бы то ни было.

Это были, наверное, мои последние слова на сегодня.

Я просто прошла в небольшую уютную гостиную и закрыла за собой высокую, светлую дверь. Мне помогли раздеться и искупаться. Перед глазами стоял только один человек — коммодор. Его волевой подбородок и руки, сжимающие бокал. Глаза непонятного цвета и поток энергии из них. Безумный, он мог меня задушить этим.

Я боялась тех мыслей, что без устали трепали мой мозг. Они сравнивали его отчего-то с тем человеком, который остался в далёком будущем. Но это просто не могло быть правдой. Мне нужно однозначно выспаться, затем дать знать княжне Дарье Алексеевне, что мы наконец-то в доме на этой самой улице, название которой так ловко выговаривает дочь.

Выстроенный в стиле Тюдоров, каменный особняк — он мне сразу понравился. Без вычурных колонн, со своей прекрасной, совсем маленькой парковой зоной, стрижеными кустиками и зелёными газончиками. Огороженный по периметру металлической изгородью и постаментами, с вазами, её скрепляющими, всё в этой недвижимости дышало спокойствием и достоинством.

Вспомнила ещё раз горничную, что бросилась мне в глаза, она разительно отличалась от других девушек. Побоялась взять в руки стакан с водой, что стоял на прикроватной тумбочке. С подозрением взглянула на шикарную, только что заправленную чистым бельём кровать.

Господи.

Но разве можно так жить? В вечном страхе, нужно просто принять решение.

Накинула домашнее платье и осторожно выглянула на площадку перед апартаментами. Неслышно выскользнула из своих комнат и на цыпочках прошла по коридору. Открыла следующие двери: небольшая комната, узкая кровать. Лепнина повсюду — и нежный голубоватый шёлк. Чья это комната? Бельё не застелено, но есть покрывало. Везде чистота. За мной пробралась Шеба. Она явно была неспокойна в чужой обстановке.

— Девочка моя, я посплю здесь, хорошо? А ты охраняй, лежать рядом. Как же закрывается эта дверь?

Мне не снились сны, я просто на просто исчезла из реальности, понимая, что пришло время принимать серьёзные решения. Но это уже точно после полноценного отдыха, когда в доме не останется чужих. А то, что их не останется, я была уверена.

Глава 28

Открыв глаза, я увидела дочь, сидящую напротив в кресле. У её ног расположилась Шеба — мадемуазель Рене застыла изваянием с книгой в уютной глубокой тахте возле окна. Она укрылась пледом и была весьма счастлива спокойным семейным уютом.

— Почему вы решили уснуть в этой комнате, мамочка?

В ответ, подложив руку под голову, я удобнее разместилась на спине. Мне нравилась эта комната с высокими потолками. В принципе, они были везде высокими, потолки, разумеется. Нравилась особенно кровать: совсем не широкая, не напоминающая мне каждое утро о моём одиночестве. Примерно, скажем так скромно двуспальная по меркам далёкого будущего. Её изголовье в форме ракушки уютно было драпировано красивым пологом, который держала наверху, под самым потолком, изящная корона. Каретная стяжка изголовья и тумбочка с красивой отделкой; пастушка из бронзы, держащая в ручках очень грациозно подставочку для свечи, она стояла в окружении овечек на тумбочке. Именно статуэтка отчего-то поднимала градус настроения, смотря, улыбаясь, прямо на меня.

— Почему в этой комнате? Наверное, в моём ответе, дорогая, вся наша жизнь. Возможно, я обрекла себя и тебя в том числе, на вечные переезды и скитания. Эту комнату никто не готовил специально для прибытия госпожи маркизы. Я не верю чужим.

— В этом нет ничего дурного. Это не скитания, назовём их путешествиями. Не попробуешь — не узнаешь, не узнаешь, значит, и не увидишь.

— Так не может дальше продолжаться. Я не верю, мне кажется, в этой жизни никому.

Дочь сканировала меня взглядом, а затем тихо ответила:

— Зря. На данный момент в доме чужих нет, служанка, что так смутила тебя, разбила что-то накануне нашего приезда в гостиной и просто очень боялась ответственности и твоего гнева. Вода в стакане была чиста, как слеза — Шеба подтвердила. Все люди, работающие в доме, дорожат своей работой и очень бояться полиции и судов. Ворота закрыты, стража на месте. Нас стерегут как…

— Хорошо. Спасибо.

Усевшись в позу лотоса, я принялась разгребать волосы. Хотелось попасть к хорошему парикмахеру: допустим, в двадцать первый век. Кончики волос стали ломкими, необходима была грамотная стрижка и лечение. Голос дочери вернул в реальность.

— До венчания всего ничего: просто две недели. Дарья Алексеевна завтра будет в гостях с визитом. Они приедут по раздельности с женихом, в пять часов дня, у нас в доме состоится их первое свидание в Лондоне. Тётя Даша остановилась в гостинице, принадлежащей также когда-то нашей семье, но согласна переехать в этот дом. Она стала очень независимой, элегантной