Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Нас ожидал обед в самых лучших традициях английского высоко светского застолья.

В каюте компании, отделанной натуральным деревом и бархатом, горели свечи в канделябрах. Их тёплый свет отражался в глазах невозмутимого мужчины, который чинно восседал, напротив. Практически во главе стола. Он был одет по форме и, несмотря на свои ранения, выглядел весьма неплохо. Полумрак каюты создавал атмосферу загадочности и таинственности, словно притягивая внимание к происходящему за столом.

Всё в этой каюте, а, можно сказать, и зале, воссоздавало атмосферу времён прошлого — мебель красного дерева, картины старых судов и карты морей. Я позволила себе как-то обновить здесь галерею, и мои парусники гордо взбирались на морские кручи.

Мужчина — лорд, ожидавший очередную смену блюда, принимавший пищу весьма элегантно, но с видимыми усилиями из-за ранений, он был коммодором в полном смысле этого слова — воинственным и благородным.

Однако.

Его молчаливое присутствие давило.

Казалось, мрачный взгляд, замерев на мне, сканирующий через весь длинный стол каждое моё движение не отпускал. Мадемуазель Рене была напряжена до придела, ела как птичка, а по сути, просто отбывала своё присутствие в этом обществе.

Князь Николай, не любивший баранину, установивший в своём доме моду на борщи, щи и каши с наваристой подливой, я думаю, также мечтал сбежать к своим картам и книгам. Мой же корсет — бюстье был так утянут преданной камеристкой, что я дышала делая это через раз, зато грудь в аккурат легла как надо в платье «Жозефины» — как я его называла. Оно было весьма скромным по общепринятым стандартам, учитывая нашу скорбь по герцогине, декольте я прикрыла кружевной тонкой косынкой.

Мне кажется, взгляд мужчины застыл на моём кулоне с мордой дракона в стиле ди Роджадео. Он свисал по средневековым традициям ниже груди и был особо закреплён на лифе. Алмазы на короне маркизы сияли в свете свеч, я подозревала об этом, кулон привлекал внимание.

Редко расставалась с украшением, по приказу дочери, одевая в тон те или иные серьги. Но на руках в данный момент были только тонкие перчатки в тон основному платью и цепочка браслета. Я избегала ношение перстней и колец, дабы не акцентировать внимание на своём разводе.

— Леди ди Роджадео, ваша дочь?

Я не поняла вопроса, если честно и чувствовала, что мужчина подбирает слова, так, если бы он не совсем уверенно владел английским языком.

Списав всё на возможную контузию, решив этот момент дописать в его медицинскую карту, которую я хотела после передать следующему лечащему врачу, тихо ответила, что девочка, согласно установленному правилу, сейчас принимает дневной сон.

— Милорд впечатлён навыками вашей дочери вести ближний бой. Девочка занимается с наставником на рапирах?

Адъютант его превосходительства был весьма любезен. Виконт производил хорошее впечатление в принципе. Мне нравился такой тип мужчин. Лёгких в общении. С ним нужно было чётко установить грань. И в принципе он был безопасен.

Главной его задачей в жизни было по возможности вовсе не жениться, но дамское общество он любил. Хотя бы за возможность определённого флирта. Ни к чему не обязывающего, конечно. Для него это была игра, сродни играм богов в греческой мифологии. Холодность же от леди, любой, он воспринимал как вызов.

В данный момент таким именно вызовом была мадемуазель сидящая напротив него. Благородная, юная виконтесса из Франции, весьма состоятельная о чём свидетельствовало тонкое бриллиантовое ожерелье под прикрытием газовой косынки — фишю в области декольте. Девушка была просто манекеном, который не обращал внимания на его лёгкие знаки внимания.

«— Хм… бриллианты днём», — вы скажите.

«— Возможно это признак отсутствия вкуса у юной леди».

Но на девушке больше не было украшений.

Только тонкая нить, подобранных и огранённых лучшими мастерами, идеальных бриллиантов. В дополнение обстановка в каютах — компании весьма напоминала вечернюю. Она была полна гармонии с обликом виконтессы, что на удивление с удовольствием вступила в беседу на чистейшем языке своей родины с боцманом милорда Бредфорда — бароном Кристофом Дюфур, который вдруг обронил фразу, что помнит герцога д' Оверни, что батюшка много лет назад возил его когда-то в детстве в Версаль, в надежде представить ко двору.

— Это был ваш отец, миледи?

Лёгкий румянец лёг на немного смуглую кожу девушки, она стала похожа на бархатный лепесток дорогого экзотического цветка, который он видел когда-то в оранжереях королевского дворца. Девушка же в ответ на этот не очень корректный вопрос, заданный с чисто французской горячностью, только в согласии прикрыла глаза.

И это было выше его сил!

Он даже не понял, в какой момент для его сознания началась охота. Но она явно уже длилась две четверти часа, возможно, и больше.

Тонкий флёр тайны, казалось, окутывал леди, к нему хотелось прикоснуться, поймать… не отпуская.

— Мне кажется, я наблюдал за сражением и игрой собственного ребёнка. Мысленно я был на стороне леди Анны — Марии, скажу честно — я проникся. У девочки прекрасное воспитание, она сражалась с юнгой и при этом что-то говорила ему на испанском языке.

Эта фраза раздалась с другого конца стола как гром среди ясного неба. В голове пульсировало словосочетание о собственном ребёнке.

— Благодарю вас, лорд Бредфорд. Я передам княжне ваше мнение.

Интонацией и всем своим поведением я хотела дать понять, что не готова дальше поддерживать разговор о своей дочери. Его же лицо закаменело, когда он услышал титул Аннушки. Глянув в глаза сеньоре Тересы, стоявшей практически за спиной сидящей за столом Ренаты, я подала знак к ещё одной перемене блюд.

Николай, вздохнув с облегчением и понимая напряжённость ситуации, через некоторое время предложил мужчинам уединиться в кабинете капитана. Предлог — он весьма был благороден: шотландский виски. И тут удивившись я услышала фразу коммодора о возможностях в его положении принимать алкоголь. Он вновь обращался ко мне, несмотря на то, что ему было, однозначно больно говорить.

— Я не рекомендую вам этого делать, ваше превосходительство.

— Леди, я могу вас для прогулки пригласить на палубу судна? Нас обязательно позовут на десерт. Я бы с удовольствием принял свежезаваренный кофе. Госпожа маркиза?

У меня не было возможности отказать в этом невинном мероприятии человеку, который был старше меня лет на десять, имел супругу и сына и возвращался с военных действий в их нежные объятия. Он с усилием и трудом подбирал слова, желая возможно