Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

И всё же наше путешествие в Лондон должно было состояться в самых лучших на то традициях. Не буду утомлять читателя подробностями о медицинских процедурах и восстановительном лечении сэра Бредфорда. Сложно сказать, что помогло на самом деле: инъекции, отвары, бульоны сеньоры Пломмии, которые мы вливали в его бессознательное тело по капле или то эфирное масло, которое в самый последний момент перед нашим отъездом мне отдала Аннушка, с наказом пользовать его в микродозах, внося в организм больного иглами в определённые точки на манер восточной медицины.

Однако же перед тем как судно вышло из вод, принадлежащих нашему княжеству, мужчина начал расхаживаться.

Он стоял на палубе судна, поддерживаемый своим адъютантом, закутанный в шотландский плед и всем ветрам назло с интересом наблюдал за погрузкой наших с дочерью вещей.

Мы встретились с ним взглядом в тот момент, когда в одно из своих дежурств возле бессознательного пациента я поняла, что он пришёл в себя и наблюдает за ситуацией в каюте из-под приспущенных век.

— Сэр вам лучше? Вы слышите меня?

Кивок. Утвердительный.

— Это к лучшему. В Лондоне вами займутся лучшие врачеватели Его Величества. Нам пора в дорогу.

Его молчание никого не удивляло, возможно, он всегда был немногословен, ещё до ранения. После такого состояния это было весьма оправданно. Достаточно было того, что коммодор всё понимал, шёл на поправку и что-то медленно шептал своему адъютанту хриплым голосом.

Офицер же приставленный по долгу службы к его превосходительству, был из старинной аристократической английской семьи, носил титул виконта и по моим предположениям, в Лондон возвращался с большим нежеланием. Брачная ловля под названием «сезоны» была в самом разгаре.

С виконтом, который поведал мне о частичной потере памяти своего начальника, накануне нашего отбытия состоялся не очень приятный разговор, который я отложила в сознании на дальнюю полку, не желая думать об этом хоть какое-то своё настоящее время.

— Его превосходительству сейчас очень важен покой, хороший уход, питание и свежий воздух. Потеря памяти — возможно, нежелательные последствия наркоза, возможно длительного пребывания в холодной воде Атлантики. Всё постепенно восстановится, уверяю вас.

— Миледи я вынужден буду доложить руководству…

— О чём виконт?

— О тех процедурах, благодаря которым милорд Бредфорд пришёл в себя. И о раненых которых вы оперировали.

— И?

— Они все мужчины, ваша светлость.

— Я не делала ничего такого, за что мне было бы стыдно. Со мною всегда была моя дуэнья и охрана, они могут это подтвердить. В России во время военных действий мы с кузиной открыли целый госпиталь для таких вот раненных. И они все были мужчинами — единственное о чём прошу вас, рассказывайте только факты без домыслов и эмоций, не забывайте — все эти люди обязаны мне и моей команде жизнями.

Не осознавала в тот момент, что разговор мог слышать мужчина, который ещё несколько дней назад лежал без сознания в самой лучшей каюте нашего судна.

Если честно, то мы спешили и было не до сантиментов: князь Николай, полностью управившись с делами дал наконец команду к самым настоящим сборам, и всё как-то сложилось очень быстро. Может быть, потому, что мы практически уже были готовы к этому.

Я полностью уверена за свой гардероб, этот вопрос контролировала мадемуазель Рене. Погрузка дорожных сундуков и прощальный обед; сборы сеньоры Пломмии с супругом, взволнованное личико виконтессы Рене д' Оверни, которая очень смущалась суровых взглядов адъютанта и офицеров команды. Охрана, мой личный ювелир, сеньора Тереса с племянницей, нянюшка, дядя Николай: все были готовы.

Итак, последняя ночь в замке и, конечно же, разговоры с дочерью, которая с самым невозмутимым видом дала мне понять, что всё найденное золото в озере, присвоено нами незаконно. Как, оказывается, всё это принадлежало Его Величеству.

— Не переживайте матушка, оно уже переплавлено в слитки, на них стоит ваш герб. Теперь оно ваше.

У меня в сознании возникла ловкая схема как не наше, стало вдруг нашим. Сглотнула слюну, застывшую в гортани.

— Что было в мешке, который мы нашли в тайнике?

Вновь шептались с Аннушкой в гардеробной как заправские шпионы.

— Немного золота в таком виде, как нашли вы его в озере, а ещё документы: когда-то так уже было.

— Документы?

— Да. Просто запасной вариант, матушка, на всякий случай. Я думаю, мы должны после Лондона вновь осесть на непродолжительное время, как получиться, в замке. А затем для всех просто исчезнуть, захватив с собой всё самое необходимое, в том числе и доверенных людей.

— Ты почему-то говоришь загадками, дорогая. Куда исчезнуть?

— Понимаешь, мне кажется… Возможно, только, кажется, но всё складывается будто не в нашу пользу. Круг сужается: вновь пришло письмо от старшего брата твоего бывшего мужа.

— Я их не читаю уже вовсе. Думаю, в Лондоне госпоже маркизе и её дочери не может что-то угрожать.

— И всё же нам советуют затеряться в большом городе, это будет правильно. В котором нас никто не знает.

— Эдинбург? Нам советуют? Кто?

— Нет. Мы покинем Великобританию. Отвезём твоих раненных в столицу, благословим на счастливую семейную жизнь Дарью Алексеевну и для всех отправимся на уединение в своё имение в горах. Интуиция меня ещё никогда не подводила.

— Меня беспокоит важный вопрос: дом в Лондоне, как его найти?

— Я знаю где он.

Аннушка была невозмутима, хотя…

— А вот ваш отчим, матушка, который, конечно же, пожалует с визитом…

Откинув голову на поредевшее количество моих вещей, висевшее на плечиках в гардеробной я задумчиво смотрела в темноту. Отчим у меня, конечно, теоретически был. Но практически я видела его только предположительно во сне…

* * *

Не дождавшись восхода яркого солнца, рассматривая затянутое тучами небо, утром следующего дня в сопровождении охраны, верхом мы направились за ворота нашей крепостной стены.

Нас ждали шлюпки и двухдневный путь по морю на линейном судне, хорошо вооружённом, которое в непогоду переходило на моторное управление. На нём, как только мы с дочерью и мадемуазель Рене, оказались на палубе, я встретилась с кратким приветствием и мрачным взглядом лорда Бредфорда.

Князь Николай, не видя в том ничего удивительного, совершенно справедливо предполагая, что у благородного вояки в чуть ли не генеральских погонах, волею судьбы оказавшегося на нашем судне, на погоду болят места ранений и всё, что может болеть в принципе, молча сопроводил дам в предполагаемые для них каюты.

Но казалось, недовольный взгляд мужчины преследовал меня и