Коллекционер - Александр Варго

Открыв стеклянную емкость, адвокат не слишком учтиво сунул ее Ольге прямо под нос, при этом другой рукой держа женщину за волосы. Через несколько секунд она заерзала, шумно вздохнула, поморщилась и… открыла глаза.

— Доброе утро, леди, — c сияющей улыбкой поздоровался Лев, мягко отступая назад.

Глаза Ольги сделались круглыми, и она издала истошный крик.

— Э, нет. — Лев скривился, как от зубной боли. — Еще один вопль, и я сделаю вам укол, моя дорогая. И буду делать это каждый раз, пока вы не станете вести себя спокойно. Мы договорились?

Некоторое время Ольга тупо смотрела на адвоката, словно не понимая ни единого слова из произнесенной речи, затем кивнула.

— Ну вот и ладно, — обрадовался Лев.

Ольга оглядела себя, попыталась подняться со стула и, поняв всю тщетность этих усилий, всхлипнула. Затем ее прояснившийся взгляд сосредоточился на Максиме.

— Это все ты, чертов ублюдок, — прошипела она. — Все из-за тебя… Ты…

— Спокойно, — оборвал ее Лев. — У вас еще будет время обменяться любезностями.

— Освободите меня! — снова завелась Ольга, начиная дергаться на стуле. Ее громадное бесформенное тело колыхалось, как самое большое в мире желе.

— Увы, пока что это невозможно. Я понимаю, что у вас есть вопросы, Ольга, но прошу проявить терпение. Криками и истерикой вы ничего не добьетесь — только устанете и сорвете голос. Вы скоро все узнаете.

Она замолчала, и Лев приблизился к клетке, откуда на него зверем смотрел Максим.

— Вас это тоже касается, — сообщил адвокат. — Пока что я веду себя c вами благопристойно. Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.

Теперь мужчины смотрели друг на друга в упор, и, казалось, эти взгляды были настолько наэлектризованы, что ощущалось тихое потрескивание.

Максим не выдержал первым.

— Что тебе надо от нас? — спросил он спустя минуту. — Денег? Так ничего не выйдет, парень. Ты ошибся адресом.

— Деньги, — медленно повторил Лев. — Почему-то все, кто оказывается в этой клетке, сразу думают, что мне нужны деньги. Поверь, это не так. Деньги — самое последнее, что мне нужно. Особенно в нашей ситуации.

— Тогда какого хрена ты все это затеял?!

— Иногда, пытаясь отсрочить судьбу, мы невольно приближаем ее. Именно это вы и сделали, Максим Алексеевич. А хочу от вас я немногого. Для начала услышать всю историю, — мягко произнес Лев. — С того самого момента, как вы решили выкрасть коллекцию Павла Шибаева.

Глядя в ледяные глаза адвоката, Максим вдруг почувствовал, будто на него уставилась змея, вот-вот готовая броситься в атаку.

«Этот тип все знает, — ошеломленно подумал он. — У него такой вид, словно он был рядом и видел, как все происходило!»

Максим откашлялся.

— Прежде чем что-то скажу, я… я должен быть уверен, что c моими детьми все в порядке, — проговорил он.

Тонкие губы Льва тронула понимающая улыбка:

— Что ж, справедливо. Пожалуй, я тоже должен пойти на некоторые уступки, верно?

Он шагнул к столику, на котором покоился ноутбук, и откинул крышку. Вспыхнул экран, и Лев, выбрав один из файлов на рабочем столе, нажал на воспроизведение. Перед застывшими лицами пленников замелькали кадры, снятые в какой-то просторной комнате. У Максима перехватило дыхание: он увидел детей. Ира c Димой, одетые в пижамы, сидели на большом диване и смотрели телевизор, по которому транслировали какую-то детскую комедию. На диване стояли пластиковые миски c чипсами, конфетами и орешками, а на тумбочке высилось несколько бутылок газированной воды. Дети не проявляли особого интереса к происходящему на экране и о чем-то разговаривали, но понять, о чем именно, было нельзя: звук на записи отсутствовал. Кроме угощений, на диване также лежали детские книжки, альбомы для раскрашивания и цветные фломастеры.

Лев нажал на паузу и закрыл крышку ноутбука.

— Как видите, c вашими детками все хорошо, — промолвил он. — Им есть чем заняться.

— Откуда нам известно, как давно сделана эта запись? Может, их уже нет в живых! — возразил Максим.

— Вам придется поверить мне на слово. Повторяю, в настоящий момент вашим детям ничего не угрожает.

— Им нельзя чипсы, — хмуро сказал Долин. — И сладкую газировку тоже.

Лев кивнул со скорбным выражением лица:

— Мы все знаем, что это вредно для детского организма. Но согласитесь, ведь иногда хочется попробовать то, что постоянно запрещают родители. Так что будьте снисходительны к этой детской слабости.

Ольга издала истерический смешок.

— Ты, ублюдок, — позвала она Максима. — Тебя волнует только то, что детям дали чипсы?

Долин вздохнул. Нашла время и место для спора…

— Кроме того, за детьми присматривает моя помощница. У вас будет возможность ее увидеть, — добавил Лев. — Итак… — Он отодвинул в сторону ноутбук и сел прямо на столик, вытянув вперед ноги. — Я вас внимательно слушаю, Максим. Только, прежде чем вы начнете, хочу предупредить об одной детали. Вы должны говорить только правду. Поверьте, я умею распознавать ложь. И за каждым лживым словом будет следовать наказание. Я надеюсь, мы поняли друг друга?

Максим медлил, собираясь c мыслями. Собственно, что он потеряет, если расскажет правду? Тем более этот безумец в черном костюме уже, вероятно, все знает. А вот если Максим что-то утаит, еще неизвестно, какая последует реакция. Особенно если учесть, что его дети сейчас фактически находятся в заложниках у этого мерзавца…

И Максим рассказал все, начиная c пожара в Доме художника и заканчивая убийством Дока. Он даже не стал скрывать обстоятельства смерти Веры Андреевны, своей двоюродной бабушки, хотя поначалу считал, что Льва это уж точно никоим образом не касается, и собирался утаить этот страшный эпизод. Но коль уж решился быть откровенным, то назад пути нет.

Пока он говорил, поминутно облизывая сухие губы, никто не проронил и слова. Лицо Льва было спокойным, даже безмятежным, он напоминал туриста-походника, который наконец-то добрался до конечного пункта и собирался скинуть c плеч тяжеленный рюкзак. Он слушал Максима c таким выражением, словно все это ему было известно давным-давно и рассказ пленника лишь подтверждал его версию событий.

В противовес адвокату, Ольга была ошарашена откровениями бывшего мужа. В ее глазах попеременно мелькали ужас и отвращение, которые к концу повествования окончательно вытеснило холодное презрение.

Когда Максим закончил, в душном воздухе повисла гнетущая пауза. Лев мельком глянул на Ольгу, словно этим безмолвным жестом предлагая ей высказаться, чем она и не преминула воспользоваться, покачав головой:

— Ну ты и падаль.

Максим старался не встречаться c ее испепеляющим взглядом. Еще никогда он не чувствовал себя так паршиво.

— Я знала, что ты псих, но что готов убивать ради своих сраных солдатиков… — сказала Ольга. — Боже… я просто не могу прийти в себя. Задушить собственную бабушку… И