Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Вслух — возможно, Хэндлеру, но скорее своей покойной жене — Джек произнес:

— Что есть правда?

Густые брови Хэндлера с лихвой компенсировали полное отсутствие волос на его макушке. Он вскинул их и переспросил:

— Прошу прощения?

— Это то, что Понтий Пилат спросил у Иисуса. На что Иисус ответил: «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о правде». Не самый исчерпывающий ответ, по сути — банальное перефразирование вопроса. А если ближе к нашему делу, я мог бы процитировать Джека Николсона из фильма «Несколько хороших парней»: «Правда тебе не по зубам».

— Я уж как-нибудь сам решу, что мне по зубам, идет? Начнем с твоего имени. Ты никакой не Бенджамин Сойер, а Джон Сойер, в прошлом — детектив первого класса полицейского департамента Лос-Анджелеса. Работал в убойном отделе, отделе по борьбе с грабежами, бандами и наркотиками, а также в отделе по поиску пропавших без вести. Куча наград, включая Медаль за отвагу — а это очень серьезная штука. Хочешь, продолжу?

— Валяй. — Чем дольше говорил Рольф Хэндлер, тем дольше сам Джек мог хранить молчание.

— Отец — влиятельный импресарио, агент по поиску талантов. Мать — довольно известная актриса, однажды даже номинировалась на «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана.

— Лили Кавано. За фильм «Блэйз». После него хороших ролей ей почти не доставалось.

— Ты досрочно вышел на пенсию, переехал в маленький городок в Висконсине, ввязался там в громкое дело о серийных убийствах, в котором Дейл Гилбертсон тоже принимал участие. Получил пулю на пресс-конференции, прямо в грудь. Исчез. Все сочли, что ты носил бронежилет, ну или что ты мертв. Прошли годы. В каком-нибудь из тех старых фильмов, где снималась твоя мать, в этот момент наверняка показали бы листки календаря, улетающие один за другим.

— Секу фишку, — пробормотал Джек.

— Что?

— Ничего. Слова старого приятеля. Продолжай.

— Годы спустя ты объявляешься в «Уолмарте» Тейлор-Сити без единого документа и под чужим именем.

— Не чужим. Бенджамин — мое второе имя.

— Буду знать. В бумагах, которые мне прислали, значится: Джон Б. Сой…

В дверь настойчиво постучали, и в палату вошел врач. Бородка-эспаньолка. Волосы стянуты сзади в короткий конский хвост. На запястье татуировка с пацификом. Он мазнул взглядом по Хэндлеру, мгновенно вычеркнув его из списка представляющих интерес объектов, и переключил все внимание на человека на койке. Проверил пищащий монитор, а затем выудил приблуду из кармана белого халата.

— Монитор давления, — пояснил он. — Самый писк. Космические технологии. Я сейчас быстренько…

— Может, вы зайдете попозже? — прервал его Хэндлер. — Я детектив полиции, провожу допрос.

Врач одарил его натянутой улыбкой:

— А я врач, пытаюсь привести в норму показатели пациента после того, как его бахнули шокером. Пациента с пороком сердца, между прочим. — Он закрепил прибор на руке Джека. Тот почти сразу выдал короткий писк.

— Мой офицер не знал про его сердце, — буркнул Хэндлер. — Естественно. Он выполнял свой долг.

— Об этом можно поспорить, — вставил Джек.

Врач отрезал:

— Никаких споров, друг мой, вам нельзя. Давление не самое лучшее…

— Какое именно?

— 138 на 90. И допросы полиции в этом плане точно не помогают. При этом ваш сердечный ритм меня беспокоит гораздо сильнее. Я доктор Эдвард Бучковски. Большинство зовут меня кратко — доктор Эд.

Хэндлер хмыкнул:

— Никто не любит копов, пока они не понадобятся, доктор Эд.

«Этому человеку тоже пришлось несладко, он измотан, — подумал Джек. — Кроме того, вполне возможно — даже наверняка, — что начальство вовсю давит на Хэндлера, требуя поскорее распутать этот чертов ребус».

Доктор Эд уже открыл было рот для колкой реплики — Джек заметил, как краска прильнула к его щекам, — но вместо этого лишь еще раз сверился с показаниями приборов.

— Мы идем на поправку, — обратился он к Джеку.

«Ни хрена мы не идем, — подумал Джек. — Ты это знаешь, и я это знаю. Я физически чувствую, каких усилий моему сердцу стоит всего лишь вернуться в ритм, удержать темп. Это не первое мое родео, доктор, да и твое тоже».

— Я немного увеличу дозу метопролола, а медсестра Келли принесет вам оранжевый напиток, по вкусу немного напоминает «Танг»…

— Хлорид калия. Для лечения гипокалиемии.

— Именно он.

— И вы хотите, чтобы я осушил стакан до дна, без отговорок.

— Сами все знаете. Как часто у вас случаются такие сердечные спазмы, мистер Сойер?

— Достаточно часто.

— Завтра мы устроим вам полное кардиологическое обследование. От и до. А пока, в три часа ночи, будет еще одна порция «Клор-Кона». Вопросы с финансовым отделом утрясем позже. Если не сможете спуститься, они сами к вам поднимутся.

Хэндлер издал короткий смешок — из тех, каким пользуются люди, когда хотят убедиться, что их точно услышали. Врач снова повернулся к нему, явно раздраженный.

— Если вы ожидаете, что этот джентльмен выудит из бумажника карту-полис медицинского страхования «Блю Кросс» или «Меджор Медикал», то лучше задержите дыхание. Потому что — хоба! — никакого бумажника у него при себе нет.

— Это не по моей части, — отрезал доктор. Но уже у самой двери не удержался: — Как по мне, это классический случай превышения должностных полномочий и чрезмерного применения силы. На коже ожоги, вдобавок к многочисленным ссадинам. Я внесу это в отчет.

На сей раз краской налился уже Хэндлер:

— Делайте, что считаете нужным, доктор. Офицер Стингли реагировал на вооруженного человека, который, вполне возможно, тянулся за стволом.

Только сейчас Джек вспомнил про бластер из Долин, но, насколько ему позволяла восстановиться память, он за ним не тянулся. Ручаться на сто процентов он не мог — его знатно оглушило притяжением Прорвы и дважды пришибло внезапной сменой декораций, — но ему казалось, что он всего лишь хотел выбраться из машины и проверить, на месте ли блокнот Софи. Желательно при этом не пропахав носом асфальт.

Врач, похоже, собирался добавить что-то еще, но лишь покачал головой и вышел, оставив после себя осязаемое облако искреннего презрения.

Хэндлер снова переключил все внимание на Джека:

— Ну вот, местный тупица-либерал свалил, на чем мы остановились? Пачка документов, которую я получил после проверки твоих отпечатков, оказалась внушительной. Тридцать страниц. Да ты знаменитость, Джек. Твое имя у меня есть, это первая покоренная вершина, но за ней высится целый горный хребет вопросов без ответов.

— Вы не перебарщиваете по части метафор, детектив? А что за оружие?

— Что?

— Вы сказали, я был вооружен. Что это было за оружие?