Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Ну да. Прикидывайся дальше, что не в курсе, шутник.

— Я не прикидываюсь. — И это было чистой правдой. Джек мимоходом подумал, где его радиационный костюм, но решил не спрашивать.

Хэндлер полез во внутренний карман пиджака и выудил оттуда книгу в мягкой обложке. Название выведено причудливой вязью — теми самыми закорючками, напоминающими искаженную кириллицу, которыми писали в Долинах. Джек сумел бы прочесть его по ту сторону, но не здесь. Зато он мгновенно узнал картинку на лицевой стороне: изможденные танцоры, которые держались на ногах исключительно потому, что опирались друг на друга.

«Опа-Опа-Опа, — подумал Джек. — Танцуем без перерыва».

— Этот покетбук лежал в твоем заднем кармане, — сказал Хэндлер. — Обложку уже проверили на пальчики и отсняли для дела, так что я могу держать его без перчаток.

— Хэндлер с хэндбуком, — обронил Джек.

Хэндлер закатил глаза:

— «Хэнде хох, Хэндлер. Сделай хэндмейд, Хэндлер. Оделся в секонд-хенде, Хэндлер». Слышал я все это, и не раз.

— Это моя собственность, детектив. И я хочу получить ее обратно. — Он протянул руку. Ладонь заметно подрагивала.

Хэндлер тонко усмехнулся и пролистал страницы.

— Время от времени тут проскакивает пара слов по-английски, но в основном — такая же абракадабра, как и надписи на тех игрушечных деньгах, что были при тебе во время нашей первой встречи. Где ты ее откопал? Погоди, не говори мне! Подобрал на обочине дороги.

Пиджак Хэндлера был из тех, что с двумя внутренними карманами. Джеку стало любопытно, не лежит ли фантастический бластер во втором — возможно, уже запечатанный в пластиковый пакет для улик.

— Я купил ее в Линкольне. В магазине «Книги Торена». Это редкость. Роман «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», но в старом славянском переводе. Не то чтобы бесценный раритет, но стоит прилично.

Джек мысленно похвалил себя за столь блестящую импровизацию на ходу — особенно для человека с прогрессирующим пороком сердца. Он ни секунды не сомневался, что блокнот Софи при прыжке превратился именно в эту версию «Загнанных лошадей». А значит, он способен хоть как-то влиять на то, как именно меняются вещи, когда переходит из того мира в этот. Он мысленно отложил полученный вывод в долгий ящик для последующего анализа.

— Продолжай, — пригласил Хэндлер.

Джек промолчал.

— Нет? Гляжу, ты снова проглотил язык, Джек.

С этим типом надо быть поосторожнее.

— Я арестован? — Джек все еще держал руку протянутой, требуя книгу.

— Пока нет.

— Тогда верните мою собственность. Вам от нее никакого проку, а для моего друга она важна.

Хэндлер не спешил выпускать книгу из рук. Настоящий-то экземпляр «Загнанных лошадей» остался в Перниле, со всем остальным барахлом Джека.

— Давай сперва утрясем одно дельце, ладно? Откуда ты взялся? Кто такой майор Юлия, потому что это совершенно точно не ты. Зачем ты здесь? Как ты умудрился выйти из комнаты для допросов и незамеченным пройти мимо десятка копов в участке? Почему камера во второй комнате ослепла на три минуты, а затем чудесным образом снова заработала? Как ты это провернул и как, черт возьми, оказался в патрульном крузере Дейла Гилбертсона? — Он подался вперед. — А главное — зачем?

Я оказался в крузере Дейла только потому, что на приборной панели сидел Бибоп. Он дал мне ориентир, стал моим якорем — совсем как волшебный сок Спиди в былые времена. Бибоп перетащил меня сюда.

Разумеется, ничего из этого Джек детективу Хэндлеру не озвучил, лишь переспросил, совершил ли преступление.

Хэндлер не колебался ни секунды:

— Незаконное проникновение на городскую собственность и незаконное проникновение на место преступления — а именно в крузер Дейла Гилбертсона.

— И это все, что у вас есть? Потому что на предварительном слушании я возьму эти обвинения и побью их ожогами от шокера вашего Дружелюбного Офицера. И, пожалуй, вызову доктора Эда, пусть толкнет свою либеральную речь в качестве свидетеля.

— Я могу закрыть тебя как важного свидетеля по делу об убийствах Коула Трэверса и Ронды Макмил. Или как лицо, причастное к похищению Дейла Гилбертсона. Потому что ты во всем этом замешан. Готов поставить на это свой дом и мула.

— У вас хоть мул-то есть?

— Неважно. — Но Хэндлер тонко улыбнулся. Это хорошо. Коп с чувством юмора — это коп, с которым можно работать. — Статус важного свидетеля дает мне сорок восемь часов твоего времени прежде, чем мне придется предстать перед судьей. Статус причастного лица — все девяносто шесть. Либо ты можешь начистоту выложить, что и как ты сделал, и выйти отсюда на все четыре стороны, как только сможешь твердо держаться на ногах. — Он сделал эффектную паузу. — Разумеется, в зависимости от того, как ты утрясешь дела с финансовым отделом и насколько складно прозвучит твоя история.

— Могу я задать вопрос?

— Мне казалось, мы прояснили это еще в нашу первую встречу, Джек. Спрашиваю я, отвечаешь ты.

— И все же мне любопытно. Вы действительно думаете, будто я как-то связан с этой мразью, с теми двумя подростками? Парочкой убийц-психопатов, ради забавы пускающих кровь?

Включая минимум еще одну жертву, о которой вы даже не догадываетесь — не самого лучшего комика, что больше никогда не нацепит на голову бутафорскую стрелу и не нажмет на подушку-пердушку. Плюс тот хаос, который эти двое устроят в Ривене, Перниле или Меджисе с оружием, куда более мощным, чем дробовики или берданки. Возможно, они УЖЕ вовсю его устраивают.

— Ты работал с шерифом Гилбертсоном, в бытность его начальником полиции в Френч-Лэндинге, штат Висконсин. Вы поймали Чарльза Бернсайда, он же Рыбак, он же Ганнибал Лектер во плоти. В том деле ведь тоже хватало необъяснимых исчезновений и появлений, верно? Сотни детей просто материализовались черт знает где, среди глухих болот. Примерно так же, как ты материализовался в крузере шерифа Гилбертсона.

Хэндлер сказал, что статус причастного лица обеспечит ему девяносто шесть часов. Джек сомневался, что у него есть эти девяносто шесть часов. Раньше на американской стороне он мог протянуть дней десять, прежде чем пуля Ванды Киндерлинг начинала догонять его, но тогда он был моложе и его не били током прямо в грудину. Разряд запустил внутри него процессы, ни ведущие ни к чему хорошему. Процессы, которые могут оказаться куда хуже саркомы Капоши.

«Ступай осторожно, Джеки-бой». Это был не голос Софи; это был голос его матери.

— Допустим, я скажу вам, что Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер убрались в место, где полиция штата Небраска не имеет никакой юрисдикции. Как и