За гранью безумия. - Александр Науменко

так бы и продолжал обхаживать эту девицу. И залезая на неё, ты каждый раз после возвращался ко мне, укладываясь в общую постель, делая вид, что ничего не произошло.

Я тяжко вздохнул, пытаясь отыскать ещё какие-нибудь убедительные слова.

— Эту девчонку мы принесём в жертву. Сегодня! Сейчас!

— нет.

«А с другой стороны, сойдя с ума, с Кирой будет меньше проблем», — подумалось мне тогда.

Не придётся ей ничего объяснять. Она станет полностью моей, без каких-либо оговорок. Но вначале следовало разобраться с Ритой.

— Давай так. Я заберу Киру, и мы исчезнем из твоей жизни навсегда. О монстре я, понятное дело, никому не расскажу. Продолжай быть молодой и дальше.

— Я вынуждена ответить отказом на твоё предложение.

Она вновь издевалась, всячески кривляясь.

— Но почему?

Рита поглядела на меня долгим взглядом, будто пыталась понять, прикидываюсь я, или же действительно не понимаю.

— Ты предал меня, а этого я простить не могу. С другой стороны, ты сможешь всё исправить, отдав её в жертву. И тогда, быть может…

В этот миг Рита громко взвизгнула, когда зубы Киры вонзились ей в мягкий живот, прокусывая ткань футболки, кожу, жир. Лезвие ножа скользнуло по горлу, оставляя тонкую полосу, увеличивающуюся с каждой секундой. Глаза Киры распахнулись от удивления, а из окровавленного рта раздался хрип.

Я бросился с рычанием вперёд, отбрасывая Риту в сторону, падая перед девушкой на колени. Кира дёргалась в моих руках, желая вздохнуть. На губах пузырилась кровь. Она пыталась подняться, что-то сказать, но все попытки оказывались тщетными. Спустя недолгое время, которое мне показалось целой вечностью, она затихла навсегда, уцепившись пальцами в мой рукав.

Просидев ещё с минуту, я медленно поднялся, оборачиваясь. Рита находилась в паре метрах от меня, держась за ушибленный бок при падении. На лице читались страдания.

— Проблема сама разрешилась, — проговорила она, протягивая мне руки, чтобы я помог ей подняться. — А теперь следует подумать, где отыскать быстро новую жертву, так как монстр не принимает мертвецов.

Приблизившись к ней, я поставил её на ноги, крепко обнимая, зарываясь лицом в её рыжие волосы.

— Не надо никого искать. Жертва уже здесь.

— Мертвецов, говорю, монстр не…

Она не успела закончить, так как в следующий момент я схватил Риту, отрывая ту от земли и швыряя прямо в пасть чудовищу. Её тело плюхнулось на нечто склизкое, пульсирующее, которое могло быть языком. А через секунду десятки щупалец обхватили женщину, уволакивая в черноту зева. Спустя пару секунд её вопль захлебнулся во влажном бульканье.

Тяжело вздохнув, бросив взгляд на мёртвое тело Киры, я сходил в гараж, откуда принёс две канистры с бензином. На всякий случай включил все конфорки, пуская в комнаты газ, наполняя им душное пространство старого дома.

Выйдя наружу, я поднес зажигалку к дорожке из бензина, глядя на то, как пламя быстро ползёт внутрь. Затем, развернувшись, отошёл на безопасное расстояние, наблюдая за пожаром, а после и оглушительным взрывом.

Дом разлетелся буквально в труху, оставив после себя глубокий котлован, в котором оказалась громадных размеров дыра. Дыра, что вела в иной мир, если судить по всему увиденному.

Прикрываясь рукой от огня, я насколько мог, с осторожностью приблизился к пожарищу, пытаясь разглядеть, что находилось на другой стороне. Но, увы, тщетно. Я лишь смог разглядеть три кровавые луны на чёрном небе, а ещё слизь, в которой копошились исполинские черви с мордами, которые были идентичны той, что располагалась на стене подвала. Видимо, та Ритина тварь каким-то образом застряла между пространством двух миров. А в следующий миг окно в иное измерение закрылось навсегда, оставляя меня с кучей вопросов и без единого ответа.

Я поспешил отсюда прочь, не желая быть пойманным властями. Затем долго блуждал по ночным улицам, и только под утро вернулся в свою квартиру, устало опустившись на диван перед выключенным телевизором. Взгляд остановился на заколке, которая давным-давно принадлежала Ане, забытая когда-то и хранимая до сих пор. Чёрные чулки, оставленные Ритой несколько недель назад. Блеск для губ, купленный Кирой буквально позавчера. Все три вещи принадлежали трём девушкам, которых не было уже в живых. Трём людям, связанными со мной. Их погубил дом, и чудовище, что жило в подвале...

«Чудовище не то, которое подвержено своим инстинктам. А то, которое всё осознаёт, и все равно делает».

Солнце поднималось над городом, медленно, неспешно. И перед тем, как меня придут арестовывать, я взялся за ручку и блокнот, желая поведать свою историю. Но властям меня не взять. Есть выход из этой ситуации. Открытое окно, которое уводило на свободу.

— Я монстр. И я убивал людей, кормясь людьми, принося их в жертву ради своей молодости, преклоняясь пред другим монстром... И как бы мне не хотелось, но уже ничего нельзя поменять.

Последняя из рода.

Последняя из рода.

Девушка бежала изо всех сил, боясь оглянуться назад, чтобы больше не видеть это. Она хотела лишь оказаться дома, с родителями, где было безопасно. Но в данный момент родной дом казался далёкой звездой на ночном небосводе. Его можно было видеть, не глазами, но мысленно, осознавая, что родной очаг недоступен.

«О, а как бы хотелось…»

Лёгкие буквально разрывало от недостатка воздуха. Хотелось закричать, но невозможно из-за бега.

Она осмотрелась, не понимая толком, где в данный момент находилась. Вроде бы ещё совсем недавно окружали дома, а сейчас она в лесополосе с деревьями и травой по колено. Каким образом переместилась сюда? Но нет, совсем не время для размышлений. Следовало бежать. Это важнее всего. Бегство значило для неё жизнь.

Пробежав ещё с десяток шагов, девушка медленно остановилась, так как полностью выдохлась. По лицу стекал ручьями пот, оставляя дорожки на пыльном лице. Туш потекла, щипая правый глаз. В горле сильно саднило. Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Сил больше не имелось для бега.

Она осмотрелась по сторонам, не видя погони. Её окружали лишь стволы, да торчащие во все стороны ветки. Город находился где-то там в стороне, мерцая множественными огнями фонарей, рекламных вывесок и всего прочего.

«Возможно мне удалось убежать».

Но она и сама в это не верила. Тишина давила.