За гранью безумия. - Александр Науменко

Тишина несла с собой опасность. Она буквально вопила, как бы это было невероятно, чтобы та быстрее уносила отсюда ноги, к людям, в свою крепость, под родительскую защиту.

Утерев сопли, она медленно побрела в сторону огней, глядя только на них. Девушка даже не обернулась, когда за спиной хрустнула ветка под чьим-то весом. Она по-прежнему смотрела в сторону человеческого убежища, когда когтистая лапа полоснула её по лицу, распарывая щёку. Сил не было для сопротивления. Её загнали. Загнали, как загоняют хищники добычу.

«Мама», — прошептала она мысленно, протягивая свою мольбу через расстояния к светлому городу.

Девушка упала на землю, накрытая чьей-то тенью. Когтистая лапа вновь вознеслась над ней для удара, но вдруг замерла. Послышалось глухое рычание, а следом за этим с неё начали стаскивать одежду, кофту, джинсы, обувь…

«Если бы я только не задержалась до ночи, то ничего этого не было».

Но теперь уже не время стенать. Слишком поздно. Ей оставалось смотреть в глаза своему страху, что она и сделала, переворачиваясь на спину, ощущая голой кожей холод почвы. Кровь стекала из разорванной щеки, пульсируя невыносимой болью. Но что боль по сравнению с холодной, ледяной смертью.

«Я вновь стану землёй, а земля мною».

Она поглядела в глаза своему преследователю, и вздрогнула. Вздрогнула от осознания того, что смерть ещё надо заслужить. А пока острые зубы впились в неё, начиная пожирать ещё живой…

* * *

Стояла глухая ночь. Небо было ясное, звёздное, а луна полная. Поднимая взгляд вверх, можно было увидеть то, что не мог осознать разум в полной мере. Всю бесконечность космического пространства. Фантазия бросалась вперёд, словно дикий пёс, наскоками, пытаясь заглянуть за грань, но осторожный мозг останавливал все эти попытки, осторожничая. Человеку просто не осознать загадки и тайны вселенной, которые упрятаны за людским непониманием. Тем не менее, идущему по дороге Мише, совсем не мешало размышлять о вполне земном, обыденном. Как к примеру, о новой девушке в селе, красивой брюнетки с зелёными глазами, которые, казалось, светились в полумраке клуба. Она буквально источала сексуальность, притягивая к себе словно мощным магнитом взгляды многих парней. И даже тех, кто приходил с девушками. Нет-нет, а бросали они взгляды украдкой на аппетитный задок, груди, что явственно вырисовывались сквозь обтягивающую кофту. Но вот беда, она ни с кем не общалась. Весь вечер проторчала, подпирая спиной стену, и лишь иногда приближалась к бару, но ничего не беря. Несколько парней делали заходы, пытаясь сблизиться, но их ждало равнодушие к своим персонам.

— Уж не лесбиянка она? — спрашивал один.

— Хз, — отвечал другой. — Возможно завышенное самомнение.

Сам Миша не сделал ничего для знакомства, только лишь поглядывая на неё, любуясь изящными формами, идеальными чертами лица. Она явно была не местная, так как раньше её видеть не доводилось. Скорее всего прибыла из города к кому-то, так как сельчане друг друга знали.

«Вот бы погулять с ней, да и не только, — подумалось ему. — Но такая фифа вряд ли пойдёт со мной».

Клубное веселье в местном ДК закончилось около полуночи, и Миша направился к себе в село, что отстояло от нынешнего в пяти километрах, соединяясь лишь узкой дорогой, которая пролегала среди густого леса, да и кладбищем. На этом погосте хоронили давно, ещё со времён царей, и продолжали до сих пор, так что всё новые и новые могилы углублялись дальше, а лес потихоньку вырубался. А клиентов для этого места всегда хватало, не испытывая нехватки. Молодёжь из-за отсутствия работы постепенно спивалась, начинала употреблять наркотики, а итогом для многих оказывался холмик земли да оградка.

Миша покинул ДК, быстрым шагом направляясь по единственной дороге к родному селу, подсвечивая путь маленьким фонариком. Можно было конечно взять мотоцикл, но как-то не хотелось испытывать судьбу, так как он успел принять на грудь. А ещё случай двухмесячной давности, когда парень, примерно его возраста, совсем немного выпил и поехал на мотоцикле как раз по этой дороге. Он не справился с управлением, перелетел через руль и сломал себе шею. Лишний раз рисковать не хотелось. Лучше потихоньку, на своих двоих, зато гораздо безопаснее.

«Ну его в баню».

Миша медленно остановился, завидев впереди тонкую фигуру человека. При мёртвом свете луны он увидел знакомое лицо, пылающие зелёным глаза. Эта была та самая девушка из клуба, нездешняя. Но что она забыла в таком месте, да ночью?

«Не уж-то заблудилась? Вот удача».

Парень выключил фонарь, приближаясь походкой героя из каких-нибудь фильмов. На лице блуждала дебильная улыбочка, а большие пальцы исчезли в карманах джинсов. Он видел, что именно так делают крутые парни в голливудских фильмах.

«Скучаешь, детка? Хочешь, я тебя прокачу на своём коне? »

Но Миша это не озвучил вслух, так как понимал, что прозвучит довольно глупо. В конце концов, здесь не кино, а значит этот трюк не пройдёт. В лучшем случае его просто примут за идиота. Да и сама незнакомка испортила все планы, заговорив первой. У неё оказался приятный бархатный голосок, от которого веки слегка задрожали, а сознание стало погружаться в туман.

— Как хорошо, что я вас повстречала, — промурлыкала она, делая шаг навстречу плавным кошачьим движением.

В нос шибанул дурманящий запах каких-то духов, возможно Французских.

— И я тоже, — только и нашёлся, что ответить, промямлил Миша, громко сглатывая.

Крутые парни из кино начисто исчезли из мозга. Становилось понятно, с этой девушкой следовало вести себя иначе. Но вот только ничего не приходило в голову, как назло. Состояние ступора. Герои из фильмов всегда нашли бы о чём поговорить, возможно, кинув шутку другую, но, увы, здесь не там, а там не здесь. Девицы так просто не желали клеиться.

— Я хотела, мой ковбой, чтобы ты меня прокатил на своём коне, — вдруг ошарашила она этими словами, точно прочитав его мысли. — Я люблю скакать на крепких жеребцах, ощущая под собой всю мощь боевого товарища.

Незнакомка облизнула влажным язычком пухлые губы. Но вот что удивительно. Это действие не вызвало никакого возбуждения, а скорее уж наоборот, некое отвращение, точно он в данный момент наблюдал за кучей копошащихся червей.

— Что… Что… Хм, что вы тут делаете? То есть ты?

— Жду тебя, мой