За гранью безумия. - Александр Науменко

Больше не осторожничая, мужчина упал на колени, разглядывая голую девушку, которая находилась в кустах. Не было никаких сомнений, что она была мертва. От выстрела ей разворотило низ живота, а также левую часть, где находилось сердце. Из ран всё ещё текла кровь.

«Девка! Но как она здесь оказалась? Здесь, где на десятки километров никого не было! »

Василий сокрушённо поглядел на луну, затем опустил взгляд, пытаясь найти разумное объяснение. Что могла делать эта девушка, которой на вид не было ещё и восемнадцати, одна в лесу, вдали от цивилизации, да ещё голая? Ведь из кустов отчётливо доносились какие-то странные звуки, явно звериные, но никак не человеческие!

«А мои друзья? Петька? Мирон. Димка и остальные».

Вновь поглядев на мёртвую девушку, Василий вздрогнул, выпучив глаза на незнакомку. Её красивое тело стало меняться, быстро принимая синеватый оттенок. В нос шибанул запах гниения, мертвечины. Стройные ножки заканчивались ослиными копытами, а длинные волосы полностью выпали, оголив шишковатую голову с уродливой мордой.

«Что за бестия! »

Василий вскочил на ноги, вновь хватаясь за ружьё, но оно ему не понадобилось. Плоть жуткого существа стала разрушаться, превращаясь в пепел. Пара секунд, и монстр полностью превратился в горстку серой пыли. Видимо, заряд крупной дроби все-таки нанёс чудовищу смертельный урон, уничтожив того напрочь тогда, когда произошла трансформация из гадины в человека. А теперь всё двинулось в обратном порядке, разрушаясь окончательно и бесповоротно.

Забормотав себе под нос молитву, Василий попятился от этого места, крепко сжимая ружьё. Он видел смерть, и сам убивал на войне, но вот с таким ещё сталкиваться никогда не доводилось. Это был неизвестный противник, опасный, кровожадный, что расправился с его друзьями. И возможно только удача помогла остаться Василию в живых.

«Скорее всего она вышла голая к костру, и покончила со всеми, так как мужики растерялись от такого зрелища, — подумалось ему мимолётно. — А может всё случилось иначе. Кто теперь разберёт».

Тряхнув головой, Василий побежал прочь от кустов, с поляны, держа путь в сторону реки, где находились их лодки. Он не сможет провести ночь в одиночестве, во мраке леса, опасаясь того, что существо могло быть не одно.

«А что же говорить властям, семьям? Мне же никогда не поверят».

Но об этом думать сейчас не время. Ему главное выбраться отсюда, обратно к цивилизации. Ну, или хотя бы добраться до воды. А пока мужчина несся со всех ног, ломясь словно испуганный лось при пожаре, дрожа от страха. Каждая тень, каждая ветвь или ствол казался жутким монстром. Но мужчина все-таки достиг воды, выталкивая лодку, усаживаясь в неё, облегчённо вздыхая. Он обернулся, но никого не увидел. Да и не мог кого-либо увидеть, так как существо было последней. Последней из рода. Но Василий, конечно, об этом знать не мог…

Похороненная заживо.

Похороненная заживо.

Моя история началась осенним утром, октября месяца. Не было ещё восьми, но солнце к этому времени поднялось над городом, обещая тёплый день. Вообще, осень оказалась довольно приятной, как и полагается на юге. Мы всё ещё не носили куртки, предпочитая лёгкие одежды, а некоторые люди до сих пор купались в море. Но таких было не особо много.

Выйдя из дома, направляясь в сторону школы, со мной как раз именно тогда и произошло это несчастье. Рядом остановился белый микроавтобус, в который меня и затащили насильно, захлопнув дверцу. На голову натянули мешок, а когда я попыталась кричать, то больно ударили по почкам. Мне оставалось лишь смириться с собственным похищением. И как я узнала позже, свидетелей этому не было, как это не удивительно. Ведь именно в такое время все идут на учёбу и работу. Но, тем не менее, просто не повезло…

Мы ехали минут сорок, после чего меня вытащили из салона, и запихнули в сырой подвал с ржавой кроватью и ведром, которое служило туалетом. Похитителей оказалось двое, мужчины лет тридцати с небольшим. Пуля и Гвоздь, именно так они обращались друг к другу. Если первый имел вполне нормальный вид, то Гвоздь казался натуральным садистом. Он всё это время странно смотрел на меня, будто что-то прикидывая, о чём-то мечтая, растягивая тонкие влажные губы. Я не была совсем тёмной, и вполне прекрасно понимала, некоторые дядьки имеют склонность к несовершеннолетним.

— Что вам нужно? — спросила я дрогнувшим голосом, глотая слёзы.

Меня трусило от всего пережитого, а также возможных будущих неприятностей. Я съёжилась на скрипучей кровати, на прохудившемся матрасе, с ужасом уставившись на своих похитителей.

— Если себя будешь вести хорошо, то ничего не произойдёт, — успокоил меня Пуля. — Всё зависит от твоего отца. Если мы с ним договоримся, значит вскоре вернёшься домой.

Они требовали выкуп за меня, а ещё некоторые уступки. Мне на тот момент исполнилось только пятнадцать, и поэтому я никогда не вникала в отцовские дела. Да, он имел крупный бизнес, являясь владельцем казино недалеко от Ейска. А ещё в Краснодаре была сеть супермаркетов, и в Сочи отели.

Пуля со мной обращался хорошо, принося еду и воду, постоянно вынося ведро с нечистотами. Он даже болтал на разные темы, в отличие от Гвоздя. Этот меня пугал своим холодным взглядом. Так могла смотреть змея на свою будущую жертву. К счастью, второй спускался сюда не часто, может только пару раз за три проведённых здесь дня.

— Когда вы меня отпустите? — с надеждой поинтересовалась я в очередной раз, обращаясь к первому похитителю.

Пуля пожал плечами, дымя сигаретой.

— Всё оказалось не так просто. Твой отец не хочет идти на уступки. Он согласен выплатить за тебя некоторую сумму, но делиться акциями не желает. Наш работодатель этим недоволен.

Да, это было в стиле моего папаши. Бизнес для него всё. И я сомневалась, что две стороны придут к консенсусу. Отец пожертвует любым членом семьи, но лишь бы его отели и казино остались при нём.

Да и отношения, признаться, с ним у нас никогда не складывались. Он вечно в разъездах, а мы с матерью дома. Отдых за рубежом, деловые поездки, молодые любовницы. Все эти новости приносили нам знакомые, которые видели другую жизнь отца. Свою мать же я не понимала, как можно терпеть эти унижения из-за денег. Впрочем, наверное, её