За гранью безумия. - Александр Науменко

удалось унести ноги в лес. Она не испытывала по этому поводу злости, вообще — злоба, это людское чувство. Был лишь голод, что гнал её вперёд. Гнал сквозь лес, оставляя за спиной километр за километром. Днём же приходилось отсыпаться, накапливая те жалкие остатки сил. Раньше, вроде бы, их расе жилось по-другому. Так говорили старшие, пока всех не истребили. И только ей выпал шанс избежать смерти от охотников, последней из рода. Она бежала прочь, пересекая границы, прячась в самых глухих лесах, охотясь на животных. Но разве можно идти против самой себя, когда тело требовало совсем иной пище, к которой привыкла она с самого детства. Кто-то должен быть охотником, а кто-то добычей. Так следовало испокон веков, из самой глубины времён. Как луна каждую ночь восходит на небосводе, так и ей требовалось нечто иное. Незыблемо, непоколебимо.

Несясь с огромной скоростью по лесу, она вдруг замедлилась, принюхиваясь. Пасть усиленно стала выделять слюну, так как она учуяла людей. Тело напряглось, подобравшись. Но нападать сейчас глупо. Она уже научена опытом, что ружья могут причинять боль. А у этих людей имелось оружие. Они собрались на поляне, окружив огонь, готовя пищу, разговаривая.

Она на пару мгновений задумалась, борясь с лютым голодом. Ей никогда не одолеть их всех сразу, несмотря на быстроту и силу. Её тело было хрупким, хотя раны и заживали довольно быстро. Тогда она решила применить знакомую тактику, которую применяла уже не один десяток раз.

Трансформация закончилась спустя какое-то время. Телу сразу стало прохладно, так как оно было обнажено. Но это ничего. Следовало немного подождать, ошеломить своей наготой, а после нанести смертельный удар. Главное успеть, иначе победы не видать. Человеческое тело, в коем она сейчас находилась, было довольно слабым и не таким быстрым, как её вторая половина я. Но у неё все-таки будет время. Мужские самцы всегда велись на этот трюк.

— Здравствуйте, мальчики, — вытолкала она из себя эти два слова, выходя на поляну, осторожно ступая босыми ступнями.

Она впитывала их мысли, копируя слова, но не осознавая толком, что они значат. Просто в голову проникали образы добычи, и она, точно пересмешник, интуитивно брала нужное, отделяя от ненужного. Язык жертв не был знаком, тем не менее, она говорила на нём, но не понимала смысла. Она копировала людские действия, но многие оставались загадкой, для чего и почему они делают именно так.

— Прекрасный сегодня вечер…

Ладонь прошлась по обнаженному телу, заостряя внимания добычи на наготе, а зелёные глаза хищно блеснули.

* * *

Василий, мужчина сорока с небольшим лет, шёл широким шагом, дымя папиросой. Несмотря на всю усталость, он двигался довольно бодро, переступая через поваленные стволы, обходя кустарник. За плечом болталось ружьё, а на поясе патронташ. В волосах и бороде застряли засохшие кусочки листьев, обломанные от движения, когда приходилось прорываться сквозь довольно густой лес.

Отбросив папиросу, мужчина втянул в себя из носа сопли, громко отхаркивая. Пара десятков шагов, и он наконец достиг ночёвки, где был костёр и его друзья. Охота сегодня не удалась, но это не беда. Ведь главное в таких мероприятиях это не сама добыча, а общение с друзьями. Они сейчас удобно устроятся возле огонька, откроют бутылочку и станут вести беседы под звёздным небом, благо погода позволяла. Нет ничего лучше ночёвки на природе, уснуть на мягком мху, а проснуться от дурманящего свежего воздуха и пения птиц.

Лес накрыли сумерки, а из-за верхушек деревьев появилась луна. Василий, наконец, оставив за спиной последний десяток метров, подходя к лагерю, слыша треск костра, приятный запах дыма, радостно осклабился. Мужчина вышел на поляну, и замер, хлопая глазами. Всё окружающее пространство оказалось залито кровью. То там, то здесь валялись какие-то влажные, склизкие ошмётки. Чья-то оторванная рука лежала возле спального мешка, кусочек уха, часть вырванной нижней челюсти, клочья волос… Это был кромешный ад, в который мужчина перенесся. Сразу перед глазами встала та самая война, где пришлось сражаться ещё зелёным сопляком. Но даже в тех местах не было такого кровавого пиршества над человеческой плотью. Здесь просто поработал…

Ружьё соскользнуло с плеча прямо в руки. Василий настороженно поводил двумя стволами, выискивая врага. Сердце билось предательски сильно, выделяя в окружающее пространство страх.

«Что за зверь мог такое совершить? Кабан? Нет, бред какой-то. Скорее уж медведь. Или тигр, что пока ещё водится в этих местах».

Мужчина попытался разглядеть на примятой траве следы, чтобы опознать врага, но где там рассмотреть в кровавых ошмётках, да ещё в сумраке. Всё сливалось в одну неприятную кашу.

«Интересно, все ли вернулись в лагерь? »

Они разошлись утром, часов около девяти, уходя в разные стороны. Василий отбился от остальных, предпочитая охотиться в одиночку. А вечером должны были собраться. Собраться все пять человек. Пять давних друзей из одной деревни.

«Может позвать? Нет, не стоит этого делать. А вдруг зверь ещё где-нибудь неподалёку? »

Обойдя по периметру кровавое побоище, стараясь не зацикливаться на оторванных частях тел, Василий углубился в лес с другой стороны, ставя ноги с великой осторожностью, не желая издавать никаких лишних звуков. Он прислушивался, и уловил нечто непонятное, что доносилось откуда-то спереди. То ли рычание, то ли ещё какой-то звук. Он шёл из кустарника, абсолютно глухого, с тесно переплетёнными ветвями. К нему, кстати, убегала кровавая дорожка.

«Вот ты значит где».

Василий нахмурился, дрожа от злости за гибель своих друзей. Он вскинул ружьё, целясь, прислушиваясь к нарастающим звукам смеха. Смеха, который могла бы издавать гиена, если бы таковые здесь водились. Определённо, в кустах находился зверь, который разобрался с его товарищами. И отпускать людоеда никак нельзя.

«Сейчас-сейчас, одну секундочку».

Ветви кустарника зашевелились, издавая шелест. Кто-то двигался внутри, и Василий, больше не сдерживаясь, выстрелил на звук, раз, другой. Переломил ружьё, перезарядил, вновь шмальнул. Раздался тонкий звук, а следом на лес опустилась тишина.

Выждав минуту другую, мужчина извлёк из кармана небольшой фонарик, включая его, подсвечивая себе. Он с опаской приблизился, готовый вновь всадить в неприятеля пару зарядов.

«Попал или нет? »

Василий обошёл кустарник с другой стороны, раздвигая ветки. Луч фонаря выхватил из полумрака изящную девичью ручку, пополз дальше, наткнувшись на обнажённый живот, грудь, шею, наконец, останавливаясь на застывшем лице с широко распахнутыми зелёными глазами.

— Что за чёрт! — вырвалось у