Королева - Крейг Дэвидсон

дверям погрузочной площадки, я схватилась за ручки и тянула, пока на предплечьях не вздулись сухожилия, а между зубами не выступила слюна. Побежденная, отпустила. В красной пелене, застилавшей глаза от напряжения, ручки выглядели по-другому.

– Господи. Они привинчены к двери.

Да. Привинчены. По четыре винта в каждом углу накладок, крепящих ручки к двери.

– Боже мой, ты такая идиотка.

Все, что мне нужно было сделать, это отвинтить эти чертовы накладки.

Я бросилась на кухню и, взяв ящик с инструментами, помчалась обратно. Мне потребовалось тридцать секунд, чтобы отверткой с крестообразной головкой открутить винты в нижней и верхней частях одной дверной ручки, когда открутился второй, ручка отвалилась от левой двери и закачалась на цепочке.

Я просунула пальцы в щель между дверями и приоткрыла одну из них, стараясь не потревожить ос. Дверь с чавкающим звуком отлепилась от гнезда.

Я уперлась в сплошную стену. Гнездо занимало дверной проем сверху донизу.

Я порылась в ящике с инструментами. Пила по дереву показалась мне лучшим вариантом, но, когда я попыталась сделать надрез на гнезде, лезвие только изогнулось, а затем с металлическим лязгом снова.

Я схватилась за молоток, намереваясь расколоть эту стену вдребезги. Вогнала конец в гнездо, выбивая из него куски.

Через несколько секунд я уже вся вспотела. Казалось, что мне приходилось пробиваться через листы плотного картона. Липкая черная жидкость между слоями гнезда капала мне на руки и лицо, густая, как моторное масло. У меня страшно зудела кожа, но все, что я могла сделать, – это, держа в руках молоток, наносить один удар за другим, пытаясь не думать о том, как же сильно мне хочется до крови расчесать кожу.

Я прорубила добрых полметра, стоя на коленях и упорно пробивая туннель в ячеистых слоях гнезда; над моей головой образовался неровный выступ, пока я ползла все глубже и глубже. Я знала, что в любой момент могу добраться до самих ос. Представляла, как забираюсь в полость, где хранятся яйца или находятся трутни, и они набрасываются на меня сотнями или тысячами, жаля до смерти в душной тесноте моей собственной лазейки. Но я не заметила никаких признаков ос, кроме сиропа, который капал мне на волосы и спину, густой, как патока.

Мне нужно было следить за обстановкой за пределами кухни – туннель был слишком узким, чтобы в нем можно было развернуться, – поэтому я проползла назад и подкралась к окошку.

Бальный зал был почти пуст. Королева стояла на вершине холма из земли, которую вырыли ее отпрыски. Ее тело менялось, линяло, раздувалось. Человеческая маска сползала.

Пикачу!

Прочитав мое сообщение, она оторвала взгляд от экрана. И закричала на меня. В этом крике были ярость, страх и ужас, но больше всего – чувство долга. Теперь я смотрела не на Плам, а на Серену, чей план действий был запрограммирован в лаборатории еще до ее рождения.

Когда Плам спустилась в дыру, то сделала это с гордостью, свойственной только ей. Я смотрела ей вслед, пока Плам наконец не скрылась из виду, опускаясь все ниже и ниже в свой немыслимый новый дом.

Я заползла обратно в душный, похожий на утробу туннель и принялась за работу – на этот раз я взяла с собой пилу. Теперь, когда зубьям было за что зацепиться, она работала лучше. Я пилила гнездо и отбивала куски молотком, прокладывая путь туда, где – по крайней мере, насколько помнила – должен был стоять фургон. Я из последних сил надеялась, что осы еще не начали свое строительство внутри него.

Свет на кухне снова погас. В моем туннеле воцарилась темнота.

У меня онемели и руки, и ноги. Дыхание отдавалось в ушах. Гнездо сочилось ядовитыми выделениями, от их йодистого запаха у меня защипало в носу, ломкие слои гнезда впивались в локти.

Теперь я могла слышать ос в этой темноте. Они, должно быть, застряли в слоях, оставшись позади, как шахтеры в обвалившейся шахте. Я слышала шелест их хрупких крыльев. Они выползали из гнезда – едва-едва, но все-таки живые – и падали на меня в этом вызывающем клаустрофобию желобе, забирались под воротник и путались в волосах. Мне хотелось кричать. Кричать, кричать, кри…

Свет вернулся. Он хлынул в туннель, теперь гораздо слабее. Я оглянулась на кухню, наклонила голову и посмотрела между ног на три метра гнезда, сквозь которые пробилась.

Там ничего не двигалось. По крайней мере, я – пока – никакого движения не видела.

Туннель продолжал сужаться. Отбивай я куски поменьше, продвигалась бы быстрее, но тогда проход стал бы еще теснее; я ползла на четвереньках, гнездо царапало спину, пока я резала и рвала руками: где же фургон, где этот чертов фургон?

Молоток глухо звякнул, отдавшись в груди вибрацией, как от камертона. Я бросила его и голыми руками, которые теперь превратились в сморщенные, покрасневшие клешни, облепленные клочьями осиного волокна, принялась разрывать гнездо…

Кончики моих пальцев нащупали металл. Я очистила поверхность тыльной стороной ладони.

Дверь фургона.

Опьяненная адреналином, я продолжила рыть, пока не добралась до дверной ручки. К тому времени зуд стал неотъемлемой частью меня. Я дернула за ручку. Петли заскрипели, но дверь едва поддалась.

Я дернула изо всех сил, издав тонкий стон. Но не смогла даже пальцы просунуть внутрь фургона. Гнездо было слишком плотным. Оно полностью закрывало дверь.

Снова схватив молоток, я полоснула по гнезду надо мной. Что-то ударило меня по запрокинутому лицу, извивающийся комок чего-то вроде творожного сыра лопнул у меня на переносице. Пухлые личинки ос прилипли к моей коже и полезли в ворот толстовки, жирные, как переваренный рис. Давясь, подавляя желание закричать, я фыркнула, выплевывая личинок, забивших мне ноздри, а затем – «Да пошло оно все!» – снова запустила молоток в гнездо.

Пусть сюда заявятся осы, личинки или сам Вельзевул, мне было насрать, Маргарет Джун Карпентер не собиралась умирать в этом гребаном гнезде.

Освободив сантиметров десять пространства для маневра, я опустила молоток и снова взялась за дверцу. Мне удалось приоткрыть ее, но она снова застряла. Вот дерьмо. Еще пара сантиметров, и я смогла бы протиснуться внутрь.

Держась обеими руками за край двери, я перекатилась на спину – чувствуя, как на бугорках позвоночника лопаются личинки – и уперлась пятками во вторую дверь. Я поднажала так сильно, как только могла, используя весь вес своего тела, чтобы примять гнездо и получить те несколько драгоценных сантиметров, необходимых, чтобы проникнуть внутрь. Захлопнула дверцу и рывком потянула ее на себя, кроша гнездо. Я ритмично выбивала себе сантиметр за сантиметром, пока не…

Я посмотрела назад. Последние несколько метров я пробила по кривой, и теперь кухню увидеть уже