Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

class="p"> — Это замечательно, — сказал Джоэл, надеясь, что это прозвучало так же искренне, как он намеревался. — Поздравляю. Уверен, вы будете прекрасным учителем. Ваш отец был бы очень горд.

— Спасибо. Мне хотелось бы так думать, потому что если бы не он, я была бы ничем. Он был хорошим и порядочным человеком и не заслуживал умирать, как уличный бандит.

Джоэл взял салфетку из коробки на столике и протянул ей. — Нет, конечно не заслуживал.

— Извините, — сказала она, аккуратно промокая глаза и нос. — Я обещала себе сохранять самообладание и не давать волю чувствам.

— Кейтлин, вы любили отца, и он, очевидно, любил вас. Он делал что мог, а в итоге случилось страшное. Ужасные вещи происходят с хорошими людьми каждый день. Ужасные, бессмысленные вещи, которые...

— Несколько месяцев назад отец изменился. Что-то с ним произошло — что-то глубокое. Что-то такое, что он, я чувствовала, хотел мне объяснить, но по какой-то причине не мог. Он стал вести себя по-другому, говорил, что с ним должно случиться что-то плохое, что за ним охотятся люди. Он был в ужасе.

— Вы рассказали об этом полиции?

— Конечно. Они якобы проверили, но ничего не нашли.

— Не мог ли он страдать от каких-то эмоциональных или психических расстройств?

— Если и страдал, то лишь вследствие того, о чём говорил, — это не было плодом его воображения. — Она поставила чашку на столик. — Мне нужна ваша помощь, господин Уокер — Джоэл. Вы поможете мне? Пожалуйста?

— Как помочь? Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Расследовали убийство отца.

— Я же сказал — я больше этим не занимаюсь.

— Если не вы, никто другой этого не сделает.

— Знаю, что это не то, что вы хотите услышать, но, может быть, оно и к лучшему. К тому же, даже если бы я хотел — а я не хочу, — я... господи, я написал книгу двадцать пять лет назад, хорошо? Если вы хотите, чтобы кто-то расследовал смерть отца, я бы посоветовал нанять частного детектива, специализирующегося на таких делах.

Она покачала головой. — В вашей книге вы говорили, что когда люди сталкиваются с тем, что лежит под поверхностью, — вне их зоны комфорта и того, во что им хочется и нужно верить, — они замолкают, а в ряде случаев даже отворачиваются, потому что это предпочтительнее, чем знать правду и насколько она ужасна на самом деле. Вы писали, что...

— В книге я написал много чего. Многое было предположением, и я ясно давал это понять. — Он постарался собраться с мыслями и сохранять спокойствие. — Кейтлин, моя книга — это сенсационный триллер в жанре «правдивая история», не более того, вы понимаете?

— Это неправда, и вы сами знаете. И даже если бы это было так, книга всё равно показывала одарённого журналиста, полного решимости найти истину — какой бы она ни была.

Он заставил себя снова взглянуть ей в глаза и впервые увидел в них страх. Это было то, что он знал хорошо, — потому что сам испытывал это, на уровнях, которые ей и не снились. — Я был одержим историей, и из-за этого позволил ей завести меня в такие глубины, из которых я едва выбрался. Эти вещи забираются к тебе в голову и начинают играть с тобой. Если ты им поддашься, если придашь им хоть какое-то значение, они начинают расти — становятся сильнее и запутаннее, и не успеешь опомниться, как видишь демонов за каждым деревом, чертей под кроватью и чудовищ в шкафу. Это не кончается, только становится хуже, сильнее, и в итоге тянет тебя вниз, в места, куда тебе лучше не попадать. Тёмные, чёрные, мрачные места, которые уже не забудешь. Я едва не лишился рассудка.

— Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен, — процитировала она его книгу во второй раз.

— Он никогда меня не держал.

— Но был близко, не так ли? — спросила она без иронии.

Он смотрел на неё и теперь замечал в её глазах черты Лонни.

— Несколько дней назад я наткнулась на старое видео на YouTube — вы и ещё несколько человек, — сказала она, видя, что он молчит. — Это был отрывок из одного из тех ужасных таблоидных телешоу восьмидесятых, где все гости — так называемые эксперты — рассуждали о сатанинских преступлениях и смежных темах. Но вы были другим. Я сразу это почувствовала: все остальные либо продвигали какую-то однобокую религиозную или политическую повестку, либо просто продавали хайп, наживаясь на невежестве и страхе людей. Вы — нет. Вы были искренни. Одержимы. Вас что-то терзало. Это ощущалось в вашем тексте, это было видно по вашему лицу на экране.

— Это не то же самое.

— Вы сейчас выглядите нормально, — сказала она. — Несмотря на всё, что вам пришлось пережить.

— Я в порядке.

— Правда?

— Да.

— Но это вас всё ещё преследует, не так ли?