1958 - Нематрос

- Ладно, - сказал Спирин. – Коммунизм-то в будущем построили?

На это всё у Витяя совсем не было времени, поэтому он пробежался по ускоренной программе.

- И коммунизм построили, и в космос слетали, и роботов у нас пруд пруди. Правда, в основном, пылесосов. Вместо Хрущёва через шесть лет придёт Брежнев, а это надолго. Не так, конечно, надолго, как… э-э-э, в общем, давайте перейдём к следствию, а потом, как будет время, я вам всё подробно расскажу, а заодно - на кого ставки делать, вместо спортивного альманаха.

- Спортивного альманаха? – недоумённо переспросил Спирин.

- А-а-а, - махнул рукой Витяй, - не обращайте внимания, это я так.

Спирин был бы и рад не обращать внимания, но профессиональное чутьё не покидало его даже на больничной койке, и сейчас это чутьё подсказывало, что мутный тип Виктор говорит правду – Осадчую нужно задержать, остановить любой ценой.

- А Никаноров? – спросил он.

Витяй даже кашлянул от неожиданности. «Никаноров – мой дед, - чуть не вырвалось у него, - а деда я в обиду не дам».

- Жертва обстоятельств, - пожал плечами он. – Больше того, я думаю, он может нам помочь. Вы идти сможете?

Спирин достаточно цинично относился к жизни в целом, и ко всем её проявлениям по отдельности, так уж отпечаталась профессия, но этот Виктор ему, кажется, ни в чём не уступал, сволочь полупрозрачная.

- Вряд ли в ближайшие недели, - ответил он.

- А придётся, - задумался Витяй, обходя койку. – У нас нет недель. У нас и дней, кажется, нет. Только часы.

- Позвоню в прокуратуру, выпишут постановление на арест Осадчей, и местные опера её задержат, - предложил Спирин, обдумывая план действий. – Про мотив можете рассказать? Вам известно, зачем ей было убивать профессора?

Витяй закатил глаза. Если его история про путешествие из будущего была принята Спириным достаточно стоически, то вторая часть про скифское ведьмачество и переселение душ могла его подкосить окончательно.

- Завтра, - предложил он. – Первым делом давайте её задержим, все остальное я предоставлю завтра.

Спирин пытался разгадать этого человека, но тот не очень-то хотел разгадываться, а следователь был не слишком напорист.

- Нам нужен кто-то третий! – бросил короткое Витяй. – Единственная рабочая схема звучит так: я общаюсь с вами, вы передаете исполнителю, он делает руками. Иначе - никак.

Пока Виктор ходил из угла в угол, иногда ненароком исчезая в стене, Спирин обмозговывал произошедшее ночью. Его сбили умышленно, сейчас это можно принять за факт. Необходимо выяснить, кто был за рулём, а ещё он точно слышал голос Анастасии прежде, чем потерял сознание. Таких совпадений не бывает – это явно звенья одной цепи.

- Вы знаете, кто был за рулем сбившего меня автомобиля? – спросил он у Виктора.

- В райотделе сказали, председатель Котёночкин, - повернулся к нему Витяй. – Я ведь сначала туда отправился вас искать, наслушался там всякого, ещё больше нашей милиции стал доверять, ага.

С нотками сарказма, опредёленно звучавшими в голосе Виктора, можно будет разобраться позднее, а сейчас необходима информация для восстановления полной картины.

- Он был один?

- Разумеется, нет, - усмехнулся Витяй. – С ним была ассистентка профессора. Неужели вам нужны ещё какие-нибудь доказательства, чтоб перестать корчить из себя больного, и пойти исполнять свои прямые обязанности?

Спирин задумался. Опять это недоступное ему теперь «пойти».

- А экспертизу проводили? Какие версии у следствия?

- Да чёрт его знает, - пожал плечами Витяй. – Я ведь не могу задавать вопросы – так, уши грею, что говорят при мне, то и слышу. Говорили, что председатель жену звал после аварии, что, мол, с ней ехал. А жена его три года, как умерла вообще-то.

Вопросов было больше, чем ответов, и с каждой минутой их количество только росло. Но, если бы было наоборот, зачем вообще нужен следователь? Так что Спирин решился сотрудничать со странным гостем из будущего, пока это не противоречило ходу следствия, здравому смыслу и Конституции.

***

Лоб Андрюше заштопали без промедления.

- Шрам, конечно, останется, - улыбался хирург Швыдько, явно довольный своей работой, - но ведь шрамы украшают мужчину, да?

Лет через сорок с таким шрамом его бы называли не иначе, как «Кинооператор, который выжил», но сейчас были другие времена, поэтому Андрюша просто внимательно рассматривал отражение в зеркале, и ему вдруг захотелось кричать, а ещё ударить доктора, а ещё… Он не мог точно сказать, чего ещё ему хотелось, но абсолютно точно знал, что шрам совершенно ему не шёл, тем более сейчас, пока шов был совсем свежий, рубец и стежки ярко-красной границей делили лоб надвое.

- Кто это вас так? – поинтересовался доктор, сняв перчатки и моя руки. – Вы на алкоголика вроде не похожи. Разнимали кого-то? Я вообще, при такой травме в милицию обязан сообщить.

- Я сам сообщу. После вас сразу туда. Я этого так не оставлю! – злобно произнёс Андрюша. – Гостеприимство, называется. Если такие чины приглашённых лиц мордуют, боюсь представить, как у вас с местными обращаются.

- Про чины не знаю, - Швыдько вытер руки и налил себе стакан воды из графина, - но вообще у нас хорошие люди, дружелюбные. Хотя про гостей вы верно подметили – вчера следователя на машине сбили, сегодня вас отлупцевали…

- Следователя?! – перебил его Андрюша. – Того самого, краснодарского?

- Ага, у нас, в травме лежит. Ребра сломаны, лодыжка и так, по мелочи. Еще, считайте, легко отделался.

- А кто его? – заинтересовался оператор. – Или это тайна следствия?

Швыдько пожал плечами.

- Нет, не тайна. Несчастный случай, председатель колхоза почувствовал себя плохо и наехал на следователя…

- Председатель? Который Котёночкин? – вновь перебил доктора Андрюша, и это становилось дурной традицией.

- Он самый, - кивнул Швыдько, вглядываясь в лицо пациента. – Что с вами? Вы побледнели. Вам плохо?

Корвалёлик не обратил внимания на реплики врача.

- Мне