Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Типичное дерьмо, — отрезал Джек. — Сами знаете, как они работают.

Медсестра покатила кресло дальше. Впереди показалась табличка: «МАГНИТНО-РЕЗОНАНСНАЯ ТОМОГРАФИЯ». Рядом висел знак с перечеркнутым мобильным телефоном.

— Ну, они всегда огибают закон, — протянул доктор Эд. — Уж я-то знаю. — Медсестра потянулась за спиной Джека и нежно сжала плечо доктора. Знак поддержки? Солидарность? Или она просто хотела его тела? Джеку было плевать; любой расклад играл ему на руку.

Они вошли в кабинет с аппаратом МРТ. Доктор Эд залез в карман белого халата и извлек мобильник.

— У меня из-за этого могут быть крупные неприятности. — Тем не менее, он опустил телефон прямо Джеку на колени.

— Это всего лишь один телефонный звонок, — успокоила медсестра.

Доктор Эд вздохнул, снова напоминая учителя младших классов, раздосадованного непослушными учениками.

— Звоните, пока мы не включили Большую Берту.

— Могу я остаться на минуту один?

В глазах доктора Эда отразилось еще больше сомнений. Теперь он походил не на учителя, а на человека, которого жизнь заставила подтверждать делом свои убеждения касательно коварных легавых. Джек знал, что большинство копов вовсе не коварны, хотя лишь единицы из них были теми «синими рыцарями», о которых писал ветеран полиции Джо Вамбо. И он прекрасно понимал, что Рольф Хэндлер в отчаянии и ищет ответы. Будь он сам на месте Хэндлера, он, возможно, использовал бы те же квазизаконные методы, чтобы выудить информацию. Вот только поверил бы детектив тому, что Джек мог ему поведать?

— Ну, даже не знаю… — начал доктор Эд.

Медсестра поднялась на цыпочки и что-то зашептала доктору на ухо. Джек подумал было сказать им, что Хэндлер с помощью формальностей лишает его связи с миром, но передумал: это слишком походило бы на попрошайничество.

Доктор Эд произнес:

— Насколько важен этот звонок, который вы хотите сделать? Потому что ваша тахикардия — это тоже чертовски важно. Что, во имя всего святого, с вами произошло на самом деле?

— В меня стреляли. Вы наверняка видели шрам. Но это случилось много лет назад.

— Но тахикардия-то у вас прямо сейчас! И целый букет других пугающих симптомов. Те же бляшки Капоши, для начала.

Медсестра потянула доктора Эда за руку, и тот — благослови бог его сердце, недоверчивое к копам — кивнул и послушно вышел вместе с ней из кабинета. Теперь в комнате остались только Джек и махина аппарата МРТ, хотя, надо полагать, ненадолго. Он перевернул коробку из-под салфеток и набрал номер Сары. Он безумно боялся нарваться на автоответчик — ведь она наверняка сейчас сама без конца звонит людям, сообщая, что ее муж мертв. Но она сняла трубку после первого же гудка, словно сидела и ждала, когда он перезвонит. И Джек без труда в это поверил. После всего, что он видел и сделал, удивляться не приходилось.

— Слушай меня внимательно, Сара, и не задавай вопросов. Это жизненно важно.

— Это связано с теми ублюдками, что убили моего мужа?

— Да.

— Тогда говори, — отрезала она.

И он рассказал.

5

Когда Джек вернулся после МРТ, Грега Кормье у дверей палаты уже сменил Мейнард Стингли — он же Жало. Он одарил Джека крайне недружелюбным взглядом. Оказавшись в палате в блаженном одиночестве, Джек наконец дал волю приступу кашля, который с трудом подавлял все это время. Похоже, он подцепил какую-то простуду или вирус — возможно, от патрульного, а возможно — от доктора Эда или его симпатичной медсестры. Его организм сейчас был проходным двором для любых микробов. Такое случалось почти каждый раз, когда он возвращался на американскую сторону, но теперь все процессы ускорились в разы. Все из-за удара шокером, и, возможно (ему очень не хотелось об этом думать), из-за опасной близости к той космической ошибке, что зовется Прорвой.

Когда он отнял салфетку от рта, то увидел на ней мелкую алую изморозь крови. Он завернул ее в чистую и швырнул в мусорную корзину.

Время шло. Минуты тянулись как резиновые. В полдень санитар принес ему обед: нарезанную курицу, зеленую фасоль — настолько яркую, что она казалась фосфоресцирующей, и пугающую гору оранжевого желе с плавающими в нем ошметками моркови, точь-в-точь мухи, застрявшие в янтаре. Жало зашел в палату, когда Джек с содроганием созерцал этот кошмарный десерт. Коп без приглашения уселся прямо на край его койки.

— Ну привет, красавчик.

Джек промолчал.

— Даже не думай, что я стану извиняться за то, что бахнул тебя током.

— Мне бы и в голову не пришло. Парни вроде тебя — копы вроде тебя — никогда не извиняются.

Стингли проверил, плотно ли закрыта дверь, а затем выхватил свой электрошокер и наставил его прямо Джеку в грудь. В упор.

— Хочешь еще разряду, болтун?

— Это остановит мои часы окончательно. Ты действительно хочешь присесть в тюрьму штата Небраска за мое убийство?

Стингли ухмыльнулся и убрал шокер в кобуру.

— Ты материализовался в крузере Гилбертсона.

Джек промолчал.

— Так где сам Гилбертсон, красавчик?

— На что вы рассчитываете, офицер Стингли? На повышение? Что-то я не вижу его в вашем будущем.

Стингли подцепил бумажную тарелку с горкой желе.

— А как насчет получить вот этим в харю, умник?

Джека утомил этот придурок.

— Либо делай, либо уматывай из моей палаты.

На долю секунды Джек действительно поверил, что сейчас на его лице окажется желе, но Жало все же поставил тарелку обратно и вышел, напоследок одарив его испепеляющим взглядом, который — выражаясь словами старой песенки, что когда-то напевал Спиди Паркер, — Джека мало колыхал. Джек воспользовался несколькими благословенными мгновениями тишины, чтобы еще раз взглянуть на желе (такое огромное и такое оранжевое), а затем в палату зашел доктор Эд — и на его лице снова сияла эта маска учителя младших классов из серии «о, сколько нам открытий чудных». Сердце у доктора на месте, и он все-таки позволил Джеку сделать тот звонок (пусть и по наущению хорошенькой медсестры), но от всего этого позитива можно нешуточно устать.

— Готовы к еще парочке анализов завтра?

— А как же сегодняшние?

— Все еще в обработке, — ответил доктор.

Он произнес это с озадаченной улыбкой и слегка склоненной набок головой. Подобные скрытые маркеры Джек за долгие годы работы детективом научился считывать мгновенно. «Ты посмотрел на снимок МРТ и сказал себе: „Этот человек должен быть мертв“». И если он не выберется отсюда и не вернется в Срединный Мир, он действительно умрет, а те двое безумных подростков сделают все, что им вздумается, со своим новым убойным оружием.

Ну и Прорва, конечно же, исполнит все, что велит ей ее слепая