Королева - Крейг Дэвидсон

Я был одним из тех, кто спустился туда. В гнездо.

Меня выбрали из-за моего опыта в подводных спасательных операциях.

К примеру, один раз я участвовал в ликвидации аварии на цинковом руднике Кидд в Тимминсе. В шахте № 4 произошел обвал. Семнадцать мужчин и две женщины были погребены под землей на глубине двух с половиной километров. Многие из них погибли, но кого-то все-таки удалось спасти.

Мое начальство сочло, что я обладаю необходимыми навыками, чтобы отправиться в гнездо. «Полуночный слой», как его называли внутри компании. Со мной были еще двое солдат, сержанты Карл Эйзен и Келлен Кизи.

Мы были одеты в экзоскелеты. Специальные костюмы для глубоководных погружений. Конечно, никто не предполагал, что под бальным залом окажется вода, независимо от того, насколько глубоко протянулись туннели. Но воздух там, внизу, был признан непригодным для дыхания человека, поэтому экипировка была так или иначе необходима.

С помощью моторизованной буровой установки в гнезде было проделано отверстие, достаточно большое, чтобы можно было проникнуть в зал. Камеры решено было отключить, чтобы сохранить нашу миссию в тайне. Как только их выключили, мы взобрались на холм из щебня и спустились вниз.

Мне в жизни никогда не было так страшно, мисс Карпентер. Я думаю, Вы знаете, что я чувствовал, – знаете намного лучше, чем я, ведь Вы были там гораздо дольше, к тому же – в полном одиночестве.

Фонарики на наших шлемах разгоняли тьму под полом бального зала. Туннели уходили вниз и разветвлялись от извилистой центральной шахты. Нам приходилось садиться на земляные выступы, прежде чем опуститься на каждый новый уровень, как детям на причудливой игровой площадке. Мы погружались и погружались. Ничего особого не происходило, но я все равно чувствовал, что в этом месте случилось нечто значимое.

В некотором смысле это напоминало о поселениях людей. Города, в которых мы живем сейчас, построены на останках старых городов, те стояли там, где когда-то были деревни, сформированные на местах древних стоянок.

В гнезде все происходило по той же цепочке, вот только намного быстрее.

На глубине в сто метров мы наткнулись на огромную чашу, выдолбленную в земле. В ней были сложены в кучу сотни тел – и человеческих, и нет одновременно. И все они были вскрыты.

Здесь родилось следующее поколение обитателей гнезда. По крайней мере, к этому выводу мы пришли. И те, кто вылупился из этих оболочек, спустились еще ниже.

На глубине двухсот метров мы обнаружили еще одно поколение. Эти оболочки были меньше и мало напоминали что-либо человеческое.

Туннели становились все более тесными и сложными. Света наших фонариков не хватало, чтобы понять, где они заканчиваются. Туннели извивались и огибали друг друга, образуя узоры, которые в другой ситуации могли бы показаться мне красивыми, но тогда вызывали у меня только ужас. Я на интуитивном уровне чувствовал, что ступил на территорию чужой цивилизации. Мир людей, в котором я родился, здесь не имел никакого значения.

Через пятьсот метров мы достигли высеченной в скале платформы. К тому времени остались только мы с Келлен. За пятьдесят метров до этого бедный Эйзен отказался лезть дальше. Я запросил у командования инструкции о том, как действовать, но в ответ получил только помехи. Наша система связи не работала на такой глубине.

Мы с Келлен приняли трудное решение покинуть Эйзена и продолжить путь. Хотя и я не знал, насколько меня хватит. С моим мозгом начали происходить странные вещи.

С последней платформы вниз уходила единственная шахта. Келлен подожгла сигнальную ракету и бросила ее. Красный свет падал все ниже и ниже, отражаясь от каменных стен, пока не достиг дна – слишком далекого, чтобы его можно было разглядеть… Затем, глубоко внизу, в свете ракеты что-то шевельнулось. Я так толком и не рассмотрел, что именно это было, – и слава богу. Но это точно было что-то большое. Звук от его движений разносился по шахте вместе с тяжелым потоком воздуха, который он создавал своим телом.

Мы с Келлен отошли от края платформы, продолжая продвигаться вглубь. Скала была покрыта изогнутыми бороздами – как будто их создали целенаправленно. Как руны. Как язык. Может быть, именно там была записана история существ, которые построили все это.

Мы с Келлен встретили еще несколько образцов. Простите, что называю их так. Но это были не люди, понимаете? То, что мы увидели, было размером примерно с летнего лосося. Они ползали и извивались у наших ног. Но у них были лица… или что-то наподобие.

Мы дошли до конца платформы, где и нашли ее.

Я говорю «ее», потому что знаю, что когда-то она была девушкой. Я видел ее фотографии. Обычная молодая леди, ничем не отличающаяся от других. Ничем не отличающаяся от моих дочек.

Она лежала на резном алтаре. Месте поклонения.

Стало тихо – так тихо, как может быть только так глубоко под землей. Даже мое дыхание в шлеме затихло.

Единственным звуком был ее звук. Единственным голосом – ее голос. У нее все еще был голос – я хочу, чтобы Вы это знали, мисс Карпентер. Юный, человеческий голос.

Моей дочери Эди в то время было три года. Ее голос я и услышал. Голос маленькой девочки.

Я жива.

Вот что она постоянно повторяла. Снова и снова.

Простите меня, Маргарет. Простите, что я Вам это рассказываю.

Я жива, я жива. Я все еще живой человек.

Посвящения

Во-первых, неизменная и самая важная благодарность. Моему агенту, Кирби Киму, за то, что подобрал меня на свалке металлолома много лет назад и вернул в бой. Эду Шлезингеру, моему редактору, который способен найти в этих книгах то, чего нет ни в первом варианте, ни во втором, а иногда даже в третьем. Он делает все возможное, чтобы эти книги увидели свет в наилучшем возможном варианте. За это я ему бесконечно благодарен. Спасибо редактору Стейси Сакал, корректору Сьюзан Бишански и первому читателю Дэну Зайделю, которые придали этой книге форму.

Спасибо Кэссиди Сэттлер, Келлу Уилсону и Саре Шлик из Gallery Books / Simon & Schuster за все ваши труды. Я безмерно это ценю. Спасибо моим маме и папе. Моему брату и Кэтлин. На этих страницах вы найдете некоторые работы моего брата Грэма: рекламный плакат тура был создан именно им. Моей жене Коллин, моей Королеве, самой красивой женщине, которую я когда-либо видел. Николасу