Смерть тебя помнит - Юлия Макс

Софи опустила взгляд вниз, а потом посмотрела на Аластера.

– Звони Фаусту и Вильгельму, пусть пустят слух, что Карл Люксембургский носит оберег в виде трех линий на запястье, защищающий его от одержимости.

– Ты уверена? – Роули не смог скрыть скептицизма в голосе.

– Уверена, – настояла она. – Если полоски нанесут одержимому, демон покинет его.

Они забрались в «Додж», Аластер с Софи сели на задние сиденья, а Дагмар – за руль. Пока они ехали, Роули одной рукой делал звонки, а второй прижимал к себе дрожащую святую. Софи бил озноб, щеки не покидал лихорадочный румянец, но это все еще была она. И Аластер иногда отвлекался, чтобы поймать взгляд Мортем на себе.

Абраксас, заметно нервничая, спросил:

– Что будем делать? Самайн уже завтра. У нас не осталось времени.

– Фер Люций всегда устраивает торжество именно в этот день. Я пойду туда и приму участие в перевороте.

– Я не стану тебе говорить, что это самоубийство, – фыркнула Дагмар, вписываясь в поворот.

– Мы идем с тобой, – отрезала Софи. – Я помогу. Мне нужно лишь немного отдохнуть. Я найду среди всего, что в меня вползло, как помочь.

– Нет, ты не пойдешь!

– Не считай меня бесполезной!

– Я не считаю, Софи. Я только хочу тебя уберечь.

Когда они заехали в подземный паркинг, Абраксас предложил:

– Давайте закажем еды и спокойно поужинаем. Я голоден, как тысяча джиннов.

Роули уже хотел согласиться, но, увидев, как трясется Софи, передумал.

– Сначала она отогреется в душе. Все остальное потом. Очистите свои раны. Думаете, я не видел, сколько дыр оставили на вас белобрысые джинны?

На том они ненадолго расстались.

Роули снял с себя грязное пальто, закатал рукава рубашки, чтобы по привычке пойти в ванную и вымыть руки, но остановился в коридоре, глядя на Мортем.

Она прошла в ванную и уже там начала стягивать с себя одежду, вздрагивая от холода. Дверь она оставила открытой. Роули остановился в проеме и уже взялся за ручку, чтобы закрыть дверь с той стороны, но Мортем, смотря на него, сняла с себя кожаные штаны и свитер, оставшись в черном белье: бюстгальтер, состоящий из кружева, и такие же стринги. Она оставила одежду на полу, повернулась к нему спиной и сняла бюстгальтер.

Роули облизнул губы, слыша собственное тяжелое дыхание. Он смотрел на позвонки, подчеркнутые коротким каре, и хотел прижаться к ним губами. Пока она шла к душевой, Роули не отрывал взгляд от округлых ягодиц и стройных ног. Перед душевой Софи остановилась и взялась руками за трусики. Она знала, что он смотрит. Она дразнила его.

Роули не мог это вынести. На ходу срывая с себя рубашку, он шагнул в ванную и запер дверь, отрезая их от всего мира.

Роули поймал ее, когда она открыла кран с горячей водой. Он не дал ей войти в душевую, заключая в объятия. Пальцы, коснувшиеся обнаженной кожи, словно получили разряд. Он прижался губами к ее позвонкам, пальцы замерли на животе и двинулись выше, накрывая грудь. Софи рвано выдохнула и повернулась в его руках.

Он наклонился и поцеловал ее, скользя раздвоенным языком по приоткрытому рту. Пальцами он сжал ягодицы Софи, почти вдавливая ее тело в свое. Она словно была создана для него одного.

Мортем жадно ловила вдохи губами, посасывала его язык, а ее руки тем временем стягивали с него брюки и нижнее белье, царапая ногтями кожу.

– Софи, ты уверена?

– Да, – выдохнула она ему в губы.

Софи

Она была уверена в этом, как и в том, что хотела остаться с ним навсегда, хотя уже знала, что больше времени у них не будет. Те знания, что вползли из потерянных страниц, безжалостно определили для нее дальнейшую судьбу.

Он снова поцеловал ее так, что Софи еле устояла на ногах. Аластер касался, гладил, целовал ключицы, грудь, живот, опускаясь перед ней на колени. Он изучал ее тело, оставляя горячий влажный след из поцелуев, спускаясь ниже и ниже.

– Аластер! – простонала она, когда его губы коснулись ее там, внизу. – Пожалуйста! – Она сама не знала, о чем просила, зато знал Роули.

В душе все стало пронизано горячим паром, обволакивающим их, словно легкий туман. Вместо того чтобы закрыть воду, он поднялся, подхватил ее под ягодицы и вышел.

Они целовались, словно безумные. До спальни Роули ее не донес. Остановившись в полумраке коридора, они ласкали друг друга. Его ладони блуждали по ее телу, оставляя огненные следы там, где касались, и она выгибалась ему навстречу. Софи чувствовала, как жар желания собирается между ног, пронзает тело. Аластер прижал Софи к стене и потерся возбужденной плотью о ее, вызывая стон. Их дыхание стало тяжелым, перемешиваясь с паром, который полз в коридор из ванной. Ее руки не могли остановиться, гладя спину, живот с рельефным прессом, грудь. Губы жадно и нетерпеливо находили его.

– Аластер, я сама тебя сейчас изнасилую, – угрожающе и хрипло прошептала она ему на ухо.

Он укусил Софи за шею, заставляя в сотый раз простонать его имя. Роули чуть приподнял ее и, удерживая за ягодицы, толкнулся внутрь и тут же отстранился.

За спиной распахнулись кожистые крылья и уперлись в противоположную стену, а на руках частично появилась броня в виде металлических погребальных лент.

Софи удивленно ахнула, рассматривая крылья. И почувствовала, как над ее головой появился нимб из черных костей.

Глядя ей в глаза, он снова вошел уже глубже и снова вышел, крадя у нее разочарованный стон. Она обхватила его шею руками и, когда он снова вошел, сама придвинулась ближе. Тело пронзила короткая вспышка боли, но она была слишком возбуждена, чтобы останавливаться.

Аластер замер, рассматривая ее лицо, затем прикрыл глаза, застонал и начал медленно двигаться в ней. Его пальцы впивались в ягодицы. Губы жадно терзали ее, ритм становился быстрее и жестче. Она сжимала его, чувствуя внутри огненный шар удовольствия, который грозил вот-вот ее поглотить.

Он словно сладко пленил Софи. Она ощущала его запах на себе: их губы, руки, тела сплелись.

– Только не останавливайся! – просила она горячечным шепотом.

Роули перехватил ее одной рукой и замедлил ритм, а второй сжал грудь, лаская ставший чувствительным сосок. Софи вспыхнула, откинула голову, он положил руку ей на шею, притягивая к себе, заставляя смотреть в глаза.

В коридоре стало тесно, стены словно сужались вокруг