Смерть тебя помнит - Юлия Макс

них, но это только добавляло остроты моменту. Дыхание Софи стало прерывистым, а сердце бешено колотилось, когда он прижимал к себе еще крепче, тела все чаще сталкивались с влажным, порочным звуком. Она сжала плечи Роули, поддаваясь всему, что он делал.

Все остальное – стены, звуки, мир за дверями квартиры – перестало существовать.

Мортем вскрикнула, когда на нее обрушилась разрядка. Она крепче сжала торс Роули ногами и ощутила его дрожь.

– Софи-и-и! – выдохнул он. Он скрыл взгляд под густыми черными ресницами, подхватил ее подбородок и впился поцелуем, постепенно замедляя движение в ней.

Горячий пар заполнил всю квартиру, и Аластер, взяв ее на руки, понес в ванную.

Глава 21

Dolendi modus, timendi non item.

Только для печали есть граница, а для страха – никакой.

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Наш премьер-министр, Карл Люксембургский, выступил с заявлением о том, что усиливает меры безопасности на улицах Праги. А также поделился с общественностью тем, что, несмотря на охрану полиции, носит на руке оберег, защищающий его от одержимости. Он представляет собой три черные полосы на коже. Министр заверил, что сделал татуировку для личного успокоения, и призвал жителей Праги сделать подобную или, выходя из дома, рисовать ее ручкой, маркером или любым другим пишущим предметом.

К другим новостям: возле замка Гоуска по ночам начали собираться сатанисты. Они разводят костры, приносят в жертву кур и голубей, орут молитвы на латыни. Полиция уже несколько ночей разгоняет подобные сборища, но они собираются снова то у подножия замка, то пытаясь пролезть на огороженную властями территорию к дыре, из которой воняет серой.

Ну а ваш покорный слуга, являясь фанатом премьер-министра, сегодня записан в тату-салон. По моему скромному мнению, три полосы на запястье выглядят сексуально.

Ваш Эл Вода».

Роули

Все усложнилось, и Роули не знал, в какой момент Мортем стала ему настолько важна. Аластера страшило то, что ему предстояло сделать. Теперь, когда человеческий мир защищен силой Помазанника Божьего, вправе ли он пользоваться ее расположением и вести за руку в Ад, пусть даже это поможет прекратить похождения Фера Люция наверх и усмирить ангелов, готовых спуститься с небес. Он не знал. Завтра ночь Самайна, и его тщательно лелеемый план наконец-то перейдет в завершающую, самую важную стадию. Только вот страх потерять Софи заглушал расчетливые мысли.

После душа они лежали в комнате Роули. Мортем расслабленно водила кончиками пальцев по его груди, иногда задевая соски, отчего по коже бежали мурашки.

– Библию писали для людей, Кодекс Гигас писали для Помазанников Божьих. А что делать остальным тварям? Где пособие по житию-бытию и прочему? – Голос Софи звучал возмущенно.

Роули засмеялся, но не ответил.

– Ну, упырей ведь ты создал, – не отставала она.

– Хочешь сказать, что я и должен был написать нечто подобное для них? – подняв брови, спросил он.

– А почему нет? Фактически, ты их бог.

– Нет. Я создатель их худших пороков. Хотя, признаю, идея мне нравится.

Он повернулся к ней и серьезно спросил:

– Ты не жалеешь? Возможно, твоя святость ушла.

Софи провела пальцем по его губам, надавив на нижнюю, и он коснулся кончиком языка пальца, слыша, как резко участилось ее дыхание.

– Нет, не жалею, – выдохнула Софи.

Она оставила на его губах легкий поцелуй и, когда он потянулся к ней, отстранилась.

– Ты не спросил меня о страницах.

Он окинул взглядом девичье тело в нижнем белье, мысли ушли в горизонтальное направление, и он с трудом вспомнил, что Софи сказала перед этим.

– Я жду, что ты сама расскажешь.

Она закусила губу и быстро заговорила, словно готовила ответ заранее, и это ему не понравилось.

– Там написано о битве между ангелами и демонами в буквальном смысле. И о том, что и те и другие опасны для людей.

Софи села на постели и принялась теребить уголок наволочки, а Роули, подперев голову рукой, рассматривал ее лицо.

– Там есть и про меня. То есть про существ, которые могут чудом родиться от смешения сущностей. Такое бывает крайне редко, но то, что родилось, должно быть тут же уничтожено, чтобы не поколебать баланс мира небесного, людского и мертвого. Вселенской Троицы.

Она показала на запястье, а Роули посмотрел на свое с татуировкой.

– Почему она появилась у меня?

– Ты ведь и сам догадался, – усмехнулась она.

– Я третья полоса твоей черной свиты, не Цейн?

Она кивнула:

– Когда там, на кладбище, ты принял Дагмар и Абраксаса, не знаю как, может, в мыслях, может, как-то иначе, но мы наконец стали…

– Командой мечты, – ехидно перебил ее Роули. Скажи она ему это еще несколько недель назад, он бы задушил Мортем подушкой, а сейчас находил такой взгляд любопытным.

«Чертова святоша!» – А вслух сказал:

– Даже не говори, что ты должна умереть! Слышишь? Вы с Лилит обе вернулись.

– Да, но она осталась в Аду, я же должна вознестись, тогда придет баланс.

Роули раздраженно поморщился:

– Ты никому ничего не должна. Нужно придумать, как уравновесить все, без жертвы с твоей стороны. Что еще было в красных змеях страниц?

Мортем нехотя отвела взгляд.

– Софи?

– Пойдем к Дагмар и Абраксасу, они точно ждут. И я голодная.

Внутренности тревожно сжались, но он не подал вида. Отступил, чтобы вернуться к этой теме при черной свите.

Едва Дагмар открыла им двери, как тут же принюхалась. Схватила Роули за воротник куртки и, втянув в квартиру, сильно ударила, метя в челюсть. Он в последний момент успел уклониться и недовольно цокнул языком.

– Дагмар, не забывайся!

– Что ты с ней сделал?

На звуки борьбы из кухни выбежал Абраксас.

– Ничего он со мной не делал, чего не хотела бы я сама. – Софи, сохраняя спокойствие, оставила обувь в прихожей и повернулась к Дагмар. Щеки ее предательски покраснели.

Аластер протянул руку и погладил пальцы Софи, больше всего на свете желая сейчас треснуть чем-то тяжелым черную свиту. Абраксас метнул в Роули сердитый взгляд и вернулся на кухню. Дагмар сделала то же самое. Оттуда доносился приятный аромат свежеприготовленного мяса, и Роули с Софи пошли на запах. Он заметил, что Мортем глянула на пустой третий стул и грусть