Смерть тебя помнит - Юлия Макс

рванулся и наконец увидел Софи и троих монстров из свиты Соломона, которые ее прикрывали. Они отступили к одной из ниш, огражденных колоннами. Мортем сидела на земле, зажимая разодранное на боку платье. Из-под ее ладони текла кровь. Бледное лицо выглядело испуганным, но черный нимб стал ярче сиять над ее головой.

Раньше переворот в Аду виделся ему очередной игрой, актом возмездия, множеством сделок для достижения цели. По его итогу Роули бы занял место в совете Нового Ада и стал заместителем Ниотинского. Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы быть просто мужчиной, который встретил ту самую девушку. Без битвы, без демонов, без страха за ее жизнь, который осел пеплом в легких и мешал дышать.

– Прах! – Он упал перед ней на колени. – Зажми сильнее рану.

Аластер оторвал кусок ее подола и, сложив тот в несколько раз, прижал к ране.

– Все в порядке. Должно затянуться, нужно лишь немного времени. – Софи тяжело дышала, хватая ртом воздух.

Чего-чего, а времени у них не было, и Роули это знал. Он отнял на секунду ткань и увидел, что кровь почти перестала вытекать из Софи.

– Все хорошо, Мортем, заживет.

Софи проследила взглядом, как одного из трех ее монстров демоны насадили на пику, а затем оторвали ему голову.

– Послушай! – Она заглянула в его глаза. – У меня не будет завтра. Следующий после Самайна день для меня не начнется. Я поняла это с того момента, как знания из потерянных страниц вошли в мое тело. – Софи протянула руку и дотронулась до его испачканных в крови когтей дрожащими пальцами.

– О чем ты мне не сказала? Что там еще было?

Софи покачала головой и не ответила. Роули посмотрел в серо-голубые глаза.

– Пошли все в Адову бездну, Софи! Верь в нас! Слышишь?

Она ответила полным слез взглядом. Все смешалось в нем: мука и вера, обреченность и надежда. И что-то еще. Аластер видел в небесных глазах это чувство. Видел, потому что испытывал то же самое.

– Софи! – звали знакомым голосом откуда-то из ворот цитадели.

– Дагмар! – крикнула она в ответ. И уже монстрам: – Пропустите девушку и одного из вас – они моя свита.

Они появились словно и не демоны вовсе, а два карающих ангела. Светлые волосы Абраксаса стали бурого цвета.

Дагмар выглядела, как оживший кошмар: ее броней было тонкое порванное платье, обернувшееся металлом, в посмертии она обзавелась рогами, как у серны, и когтями, похожими на лезвия охотничьих ножей. Светло-русые волосы припорошил пепел.

– Мы боялись не успеть на праздник, – оскалился Абраксас.

Чернота наползла на цитадель. Демоны вокруг стали похожи на призрачные размытые фигуры. Вонь дыма, гари и серы смешалась в воздухе, вызывая слезы. Софи закашляла, вытирая лицо. Роули поднял ее с пола, придерживая за талию. Времени оставалось все меньше.

– Мне нужно пару минут, а затем я должен пробиться в тронный зал. Он пойдет туда.

– Мы прикроем, – хищно улыбнулась Дагмар.

Он подцепил когтями Софи за подбородок и оставил поцелуй на ее сухих губах как обещание, как клятву, как печать.

– Аластер, я… – Софи замолчала и сжала челюсти.

– Я тоже. – С этими словами он передал Мортем в когтистые лапы Абраксаса, взмахнул крыльями и взлетел, отбиваясь от бесов и демонов, которые кружили в черноте, сталкиваясь и раздирая друг другу глотки.

Он опустился на одну из башен. Копоть и гарь налипли на стены, словно черная паутина. Роули оглядел бой внизу, который не утихал ни на секунду. Все смешалось. Демоны рвали друг другу глотки. Ад грохотал от напряжения.

Аластер почувствовал, как время вышло. Фер Люций, обнаружив напротив стоящего Ниотинского, с силой хлопнул руками, и часть демонов, нападающих на Соломонову свиту, попросту обернулась прахом, а часть в ужасе отступила. Грегор засмеялся и сделал шаг к нему, но смотрел при этом на Лилит. Роули никогда не видел такого выражения муки и любви на ее лице.

Фер Люций молниеносно присел на корточки и ударил о землю. Камень треснул, трещина расползалась все шире и шире, в нее падали демоны и бесы как со стороны Дьявола, так и со стороны Ниотинского.

Ангелы ввинтились в битву, испепеляя демонов Нового Ада, тем самым показывая, что играют на стороне своего падшего брата. На Ниотинского кинулись монстры Соломона, и бой переместился в закрытые ниши бастиона.

Роули поднялся и расправил плечи. Руками начал срывать броню с груди, добираясь до окровавленной плоти.

«Вкусивший питья в баре отдает один день жизни демону Роули».

Пришло время забрать эти дни. Аластер когтем прочертил первый сигил на груди, затем еще один, и еще. Боль притупляла мысль, что он наконец отомстит за себя прошлого и навсегда избавится от Фера Люция.

Тринадцать сигилов, вырезанных на его плоти для призыва дней жизни клиентов, которых накопилось тысячи тысяч. Он зарычал от боли, заканчивая последний. Кровь стекала с символов и с шипением капала на камень.

– Я призываю всех должников отдать то, что принадлежит мне. Ego sum Rowley, daemonium agit, diem vitae sumens ab omnibus, qui eam sponte dederunt. Paciscor efficitur[49].

Воздух уплотнился, превратившись в вязкий серо-бурый кисель. Крики, чавканье, лязг пик и глухие удары приглушились, подчиняясь силе душ. Силе, которая потекла вверх по горе грехов, словно свежая ярко-красная кровь. Он видел ее, он чувствовал ее. Сила дней душ живой субстанцией собралась вокруг цитадели, раздавливая башни, сокрушая каменную ограду.

Роули раскинул руки в стороны, и вся эта масса устремилась в его грудь. Она ударилась, плотным потоком входя в тело, отбрасывая к стене, распиная на ней. Аластер закричал, чувствуя, что сейчас захлебнется. Забравшихся на башню демонов он убил одним движением кисти. Внутренности распирало. Чувство наполненности росло и росло. Казалось, что сейчас он взорвется, не удержит в себе всю эту мощь.

Роули упал на колени. Когтистые руки увеличились, ноги превратились в лапы. Он оттолкнулся и прыгнул во двор. Успел увидеть, как огромные двери в тронный зал открылись, впуская в себя Фера Люция, свиту и Лилит, отбивающую атаку демонов Нового Ада, которых, к слову, осталось не так уж много. Ниотинского Аластер не увидел, как и ангелов.

«Проигрываем», – пронеслось в мыслях, но он заглушил их криком:

– Я иду! Фер Люций, я иду!

Роули сорвался на бег, по пути убивая всех, до кого мог дотянуться. Ворвавшись в зал,