Смерть тебя помнит - Юлия Макс

этом в глазах таилось нечто непонятное, обреченное. В тишине слышалась скрытая угроза, которая не давала ей расслабиться. Рай казался местом, где самым страшным было не бесконечное счастье, а отсутствие его конечности. Слишком идеально и вместе с этим безлико. Здесь не было зла в явном виде, но Софи откуда-то знала, что каждый новый день Рай играл бы втихую с ее разумом, вел бы ее по тонкой грани между умиротворением и безумием. Души вечны, но могло ли что-то существовать вечно, не сойдя с ума?

Софи услышала вдалеке колокольный звон, похожий на похоронный. Голова стала пустая и легкая, казалось, что это место высасывает все переживания, все чувства. Боль от потери Роули словно залили анестетиком. Хотелось зайти в один из пустующих домов и остаться в нем навсегда.

Она остановилась, закрыла лицо руками, чтобы не видеть странных жителей, и вспомнила слова Тома.

«Просто будь собой, святой жнец».

Мортем открыла глаза, взяла крепкую деревяшку, которая лежала в куче подобных как заготовки для печи на зиму, и зашла в первый попавшийся пустующий дом. Осмотрелась и ударила деревом о стену один раз. Затем ударила второй, вспоминая пронзенное тело Роули. Она должна к нему вернуться. Третий удар. Аластер сжимает ее ягодицы и целует так невыносимо приятно. Четвертый удар. Дагмар, держащая ее за руку. Пятый удар. Абраксас, говорящий ей, что он будет молиться. Софи заплакала и закричала. Замахнулась и ударила в шестой раз. Она вспомнила ласковые мамины руки и папины всепонимающие добрые глаза. Семь.

Стена дрогнула, пошла сеткой паутины и начала разваливаться на куски, открывая проход. Перехватив деревянный продолговатый брусок поудобнее, Мортем влезла в образовавшуюся дыру.

Она словно очутилась в Римской империи. Дороги, колонны и все, что попадалось на глаза, было из белого камня. Слепящий мрамор и позолота. Мортем подумала, что ее может стошнить от обилия белого.

Горы, вырезанные из мрамора, сияли в солнечном свете. Голубые воды источников стекали каскадами по террасам, украшенным цветами и лаврами. В прудах плескались золотые рыбы.

Мимо нее проходили ангелы и святые в белых одеждах, не удостаивая Софи внимания или, может, вовсе не замечая, словно ее здесь и нет. Софи заставила себя идти вперед, хотя хотелось рассмотреть пустые постаменты, на которых не хватало статуй. Возможно, когда-то на них стояли другие боги.

В Раю и в Аду подчинялись установленным правилам. Ангелы отвечали за добро, демоны за зло, а смертные несли хаос и безумие. Люди могли творить зло похуже демонов и делать добро сильнее ангелов, хотя, вспоминая знакомство с ними, Мортем все больше убеждалась в том, что небесные существа те еще снобы, похожие на роботов, неспособные на эмпатию и проявление эмоций.

Софи шаг за шагом продолжала двигаться вперед по мощенной белым камнем дороге, пока не подошла к огромному храму. Массивные колонны уходили вверх, и Софи, задрав голову, обнаружила, что у здания отсутствует крыша.

Она выбросила деревянный брусок, поднялась по ступенькам и прошла в широкий коридор. Ребристые колонны сменились гладкими. Софи не чувствовала ни запахов, ни звуков, не видела пылинок, которые кружились бы в лучах солнечного света. У нее создалось впечатление, что все здание находилось в абсолютно стерильной среде.

Мортем ступила в зеркальный зал и с удивлением посмотрела на отражение босоногой девушки в сером балахоне. Ее лицо отдавало неестественной бледностью, каре подчеркивало худую шею, а над макушкой висел черный костяной нимб.

Софи взглянула на место рядом с собой, воскрешая в памяти стеклянный небоскреб и пару, стоявшую возле него. Роули в стильном костюме и Софи в плаще. Она тогда смотрела на отражение, а Аластер, задрав голову, следил за окнами на последнем этаже, где прятался его должник. Он заметил взгляд Софи и тут же обольстительно улыбнулся ей, демонстрируя клыки.

«Помазаннику Божьему после того, как защитит он людей, д́олжно добровольно вознестись, ибо так будет достигнут баланс и отменены все кары Господни. Помазанник должен дать свое согласие, иначе знания, записанные на этих страницах, никогда не откроются ему».

Она до сих пор ощущала во рту горечь этих слов и неловкость оттого, что скрыла это от черной свиты. Ниотинский ошибался. Написанное на страницах было одноразовым пособием, которое Избранник Бога уже никому не смог бы передать. Почему Всевышний не дал бы какие-то универсальные, вечные знания, Софи не знала. Может, он не думал, что люди столько протянут как вид? Может, не верил в то, что смогут расплодиться по Земле?

Шаг за шагом она проходила малые залы и приближалась к своей цели. Проем в главный зал мог вместить великана, но остановилась она не поэтому. Софи увидела в центре мраморный помост, на котором стояло кресло, похожее на Адский трон, только белого цвета.

Она вошла в зал. На троне восседал мужчина, похожий на древнего бога Олимпа: с широкой бородой и выступающей челюстью. Глаза под густыми бровями оказались закрыты, а на лбу золотой краской был выведен треугольник с вершиной, устремленной вверх. Его тело с буграми мышц обвивала тога белого цвета, а ноги скрывали многочисленные ремешки высоких сандалий.

Гавриил утверждал, что Бог замер и больше не говорил с ними.

Бог?!

Она невольно соединила пальцы: указательный, средний, большой и перекрестилась, а затем подалась вперед.

Софи рассматривала застывшего мужчину, который сначала показался статуей, однако вблизи выглядел живым существом из плоти.

Спящий Бог.

Невозможно!

Невероятно!

Она вглядывалась в божественные черты, но вместо них перед глазами видела неподвижное, неживое лицо Роули. Чувства обострились, усиленные воспоминанием. Зал храма размылся слезами, горло сжал спазм, а внутри словно разлилась кислота. Мортем закричала, выталкивая из себя гнев, скорбь и ярость:

– Прах бы побрал этот Рай!

Софи упала на колени, посмотрела на татуировку с тремя полосами. Подняла руку к голове, дотрагиваясь до нимба. Обхватив обод пальцами, потянула на себя, и он сошел с места. Она замахнулась и с силой швырнула его в живую статую. Черный обод ударил в грудь, скрытую тогой, отскочил и бумерангом вернулся в руку.

Несколько мгновений ничего не происходило. Она разочарованно выдохнула.

Раздался шорох, затем треск. Софи сделала шаг назад. Потом еще один. Грудь божественной статуи пошла трещинами. В воздухе запахло сырым камнем. Статуя начала осыпаться мелкой крошкой, и Софи стало ясно, что Бога там не было.

Дрожащей рукой она подняла нимб над головой и отпустила. Костяной обод встал на место. Интересно, что сделают с ее душой за это разоблачение?

За спиной послышалось хлопанье крыльев, наполняя зал храма ангелами, во главе которых летел