Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Для каждого есть вещи похуже смерти, Мортем, – ответила Лилит и обернулась на тронный зал, в левой стороне которого лежал Аластер. Ее лицо помрачнело, а губы скривились от досады. – Фер Люций будет одиноко и вечно гореть в лаве.

Рога на дьявольской голове начали осыпаться пеплом, и он закричал от ярости. Его ноги уже по колено вошли в кипящий огонь. Фер Люций схватился руками за прутья, не обращая внимания на то, что кожа на пальцах зашипела и начала гореть от прикосновения. Он приблизил лицо так, что почти вдавил его в клетку.

– Я горжусь тобой, Лилит! И рад, что именно ты займешь мое место. – Откуда-то Софи знала, что эти слова Дьявол говорил искренне и правдиво. – Значит, я все сделал правильно и зло в твоем сердце растет подобно плющу. С каждым годом на адском троне оно будет оплетать все больше и больше места внутри тебя.

Лилит побледнела, но, вскинув подбородок, ничего не ответила. Так и стояла, скрестив руки на груди, пока ее создатель не скрылся внизу, сожранный лавой.

Гору грехов наконец-то перестало трясти, и чернота стала рассеиваться. Ангелы за это время отошли еще на несколько шагов.

Лилит повернулась к Софи и положила руку на плечо.

– Мне правда жаль Роули, малышка, – она понизила голос. – Однако сейчас нужно доиграть партию до конца.

Сказав это, Лилит проследовала к трону и, с вызовом глядя на Гавриила, опустилась на каменное сиденье. Выпрямила спину, гордо задрала подбородок и положила руки на подлокотники. Грегор Ниотинский встал по правую от нее руку.

Лилит поманила Софи, указывая головой на место по левую сторону, но та выразительно указала пальцем на свое сердце и, изобразив на лице смесь обреченности и горя, хотя последнее можно было не изображать, оно и так с болью билось где-то у горла, подошла к Гавриилу.

– Ты не можешь занять адский престол! – категорично заявил архангел.

– Уже заняла, – злобно рассмеялась Лилит.

– Ты не ангел! Это неправильно! Это противоестественно!

Лилит закинула ногу на ногу и постучала когтями по подлокотнику:

– А я уже и нечистокровный демон. Ты забыл, что меня вернули из небытия? Значит, что? Значит, демоном я в полной мере уже не считаюсь. – Она блеснула янтарными глазами. Над головой появилась корона с острыми зубьями, которая опустилась на рыжие волосы. – Засунь правила себе в пернатый зад. Разве ты не видишь, что мир меняется? Только вы застряли и не двигаетесь.

Гавриил слушал, и на его лице ходили желваки, словно бы за время, проведенное в Аду, он научился испытывать эмоции. Он отвел взгляд, в котором ясно читалась злость, и обратил его на Софи.

– От тебя одни неприятности, Софи Мортем.

– Один момент. – Софи повернулась к застывшей свите Соломона и приказала: – Отныне вы служите Лилит, владычице Нового Ада.

Демоны-джинны обрели подвижность, и все как один преклонили колени перед адским престолом.

– Да пошел ты! – Софи решительно посмотрела на Гавриила и шагнула к Лилит.

Архангел распахнул крылья, кидаясь к ней, а она, в последний момент не выдержав, оглянулась, чтобы посмотреть на Роули.

Невозможные сильные чувства. Разве могла она устоять перед ним? Разве могла не полюбить Лазаря?

Лилит вонзила кинжал в сердце Софи, но она, казалось, ничего не почувствовала. Сердце, болезненно сжимавшееся от потери Роули, наконец затихло.

Она пришла в себя, очнувшись у белых врат. Рядом недовольно кривился Гавриил. Он ждал вердикта от мужчины, который стоял возле самого входа. Святой Петр с ключами от райских врат.

Святой выглядел намного мужественнее и величественнее, чем его изображения на иконах. Высокий, в белых одеждах и с нимбом над головой, что сиял подобно летнему солнцу.

Вокруг них пространство словно неудачно закрасили краской – все виделось размытым и расплывчатым. Врата были расписаны замысловатыми узорами, похожими на иероглифы, и рисунками, которые начинали двигаться, едва Софи попыталась получше их рассмотреть. Створки немного приоткрылись, за ними виднелся слабый свет, словно вдалеке несли свечу. Только вот сияние и створок, и свечи отдавало холодом, а не теплом, заставляя сердце замирать от неясной тревоги. Она видела Петра пред ними и архангела рядом с собой. Под ногами лежала белая брусчатка, но что находилось за спиной, за вратами или сверху-снизу она разглядеть не могла.

Петр смотрел прямо на Софи, но его взгляд не выглядел осмысленным.

– Входи. – Безучастное, спокойное лицо испугало ее больше, чем демонические адские морды внизу.

Софи скривилась. Ей не нравился Рай. В Аду было слишком много эмоций. Отрицательных, но все же эмоций. Но это… Неужели они все здесь постигли дзен? Неужели все стали могильно спокойными?

Софи ступила на зеленую лужайку и поняла, что знала это место. Альпийский луг поднимался, переходя в доломитового гиганта – гору Карвендель, которую она никогда бы не спутала ни с какой другой.

Все вело к тому, что здесь, скорее всего, каждый видел свой личный Рай. Она наугад двинулась вперед, отмечая, как по мере ее шага у основания горы появляется целый маленький город.

– Теперь это твоя вечность, Софи Мортем. – Гавриил протянул руку к костяному нимбу, но, как ни старался, не мог ни дотронуться до него, ни тем более схватить. – Возможно, он исчезнет, когда ты примешь Рай в себе.

«Ошибаешься», – мысленно огрызнулась она, но слабо кивнула, не позволив себе и тени насмешки.

Архангел одарил ее взглядом, каким смотрят на мелкую мошку, залетевшую в дом и мешавшую хозяину одним лишь фактом своего существования. Он раскрыл крылья и взлетел, оставляя ее в одиночестве.

Софи решила добраться до города, она чувствовала, что должна увидеть, как живут праведные души. Ей хотелось найти отца, но если бы она его увидела, уже не смогла бы уйти.

Городок под горой словно застыл в позднем вечере, когда закатные лучи солнца вот-вот должны были скрыться за пиками, и ночь еще наступала. Тишину время от времени нарушал почти различимый шепот, словно кто-то пытался что-то сказать Софи на ухо, но она все никак не могла разобрать слов. Улицы казались ей знакомыми, хотя она раньше никогда здесь не была. В воздухе витал слабый аромат озона, как перед грозой.

Чувство затянувшейся паузы, иллюзорного покоя преследовало Мортем, пока она шла вдоль домов. Навстречу ей начали попадаться жители. Души этого города улыбались слишком широко, при