Коллекционер - Александр Варго

Адвокат перестал смеяться, и теперь его глаза вновь были похожи на дымящиеся бойницы:

— Мальчишка останется здесь. Ты был хреновым отцом, Старлей. Теперь я займу твое место.

— Нет!

— Но у меня для тебя сюрприз, любитель чужих коллекций. Ты свободен.

Максим обессиленно сполз на пол. Слезы застилали ему глаза, воспаленный мозг был перегружен и пока не осознал смысл фразы, небрежно оброненной адвокатом.

— Да, я тебя скоро отпущу, — подтвердил Лев. — Но прежде выслушай меня внимательно. Я дал тебе выпить воду, в которую Коу добавила снотворное. Где-то через пять минут ты отрубишься. А когда придешь в себя, будешь далеко отсюда. Не пытайся меня найти. Если узнаю, что ты меня ищешь, я посажу твоего сына в котел и начну его варить. На медленном огне, как лягушку. Ты понимаешь меня, Старлей? Уже убедился, что я не шучу? И я буду присылать тебе видеоотчеты каждый день.

Максим хотел что-то ответить, но вместо этого из горла вырвался сиплый звук. Сознание быстро затуманивалось, тело наливалось тяжестью. Он скосил взор, подняв глаза на потолок. Паук сидел на своем месте и смотрел прямо на Долина, а его выпуклые желтые глаза полыхали триумфальным огнем. Это было последнее, что увидел Максим, прежде чем его полностью поглотила бездонная пропасть забвения.

* * *

Облака заполонили все небо, они были похожи на гигантские серые торпеды, которые плавно и величаво плыли по воздуху.

«Откуда здесь облака? — подумал Максим. — Я ведь все это время был взаперти».

Впрочем, эти мысли быстро улетучились, и он просто лежал, c умиротворением глядя на небо. Собственное тело казалось Долину легким и невесомым, и он даже подумал, как было бы здорово сейчас взмыть ввысь, присоединившись к облакам…

«Папа».

Он вздрогнул, закрутив головой. Голос принадлежал Ире.

«Папа», — раздалось громче, и он наконец увидел дочь. Завернутая в простыню, она стояла на каменистой дороге, трогательно поджимая пальчики ног.

— Иришка? — воскликнул Максим, подскакивая на месте. Он протянул руки, но они окунулись в пустоту: дочь оказалась прозрачной, как воздух.

— Ты уже в раю? — шепотом спросил он.

«Еще нет, — ответила Ира, подходя ближе. — Но я скоро там буду. И Дима там будет. А мама уже давно там. Мы скоро все будем на небесах».

— Нет! Дима жив! — крикнул Максим. — Я обязательно вытащу его из этого страшного места!

Ира только печально улыбнулась. Ее ножки медленно оторвались от земли, и девочка начала взлетать. Простыня колыхалась, словно крылья какой-то диковинной птицы.

— Ира! Бусинка, вернись! — Максим запрокинул голову, подняв руки, но тело дочери быстро уменьшалось в размерах, пока не превратилось в едва заметную точку. Потом исчезла и она.

Внезапный грохот заставил Максима содрогнуться, и…

…он пришел в себя, стуча зубами от холода.

Перед глазами все так же было небо, только без облаков, оно было свинцово-серым, как давно не стиранная простыня. Пронизывающий ветер заставил сжаться в комок, а зубы продолжали выстукивать дробь.

Кое-как Максиму удалось сесть, и он огляделся.

Он сидел в придорожной канаве, среди пустых бутылок, оберток от мороженого, чипсов и прочего мусора. Прямо перед глазами простиралась пустынная трасса, по которой изредка c огромной скоростью проносилась какая-нибудь легковушка.

«Утро», — определил Максим, еще раз взглянув на небо.

Впрочем, это «утро» вполне могло оказаться и вечером. Хотя какая разница? В его-то положении?

Кряхтя и отдуваясь, словно умирающий астматик, Долин поднялся на ноги. Оглядел себя, покачав головой. Зарос бородой, взъерошенные волосы слиплись, нос свернут набок. Обуви нет, на ногах только задубевшие от грязи и пота носки. Засаленные джинсы сплошь заляпаны темными пятами. Что это — грязь, кровь, дерьмо? Вероятно, все вместе. На футболку и смотреть тошно, на этой зловонной почернелой тряпке побрезговала бы спать даже свинья. И несет от него, как от загаженной помойки, c которой мусор не вывозили целый месяц.

Максим c удовольствием снял бы эти лохмотья, но идти по обочине голышом — идея так себе, уж лучше в грязной одежде, чем без нее. К тому же он и так трясется от холода, а если скинет c себя это тряпье, то и вовсе задубеет.

Значит, Лев сдержал слово. И выбросил его где-то на трассе.

Вот только где он? Попробовать остановить какую-нибудь машину?

Но кто его возьмет к себе в таком виде?

Еще раз оглядев джинсы, Максим обратил внимание, что в правом кармане что-то лежит. Сунув руку, он выудил наружу собственный паспорт. Хмурясь, принялся листать его, пока не остановился на странице, где стоял штамп о снятии c регистрации по прежнему местожительству.

«Квартира», — напомнил себе Долин, и его охватило чувство кромешной безысходности. Все, у него ничего нет, даже крыши над головой. Он бродяга, бомж.

На всякий случай Максим проверил другие карманы, и в заднем его ждала еще одна находка — ключ.

Долин вытащил его, пристально разглядывая, словно какую-то реликвию.

Ключ от гаража.

Значит, крыша над головой у него все же есть, и это немного воодушевило Максима. С другой стороны… Лев специально подложил ключ, это как пить дать. Только вот что он хотел донести этим жестом? Что Максиму еще есть что терять? Этот гребаный психопат в черном костюме, похожий на Дракулу, напоминает, что держит его, Макса, за яйца?

Он сплюнул на дорогу и медленно двинулся вдоль дороги. Рано или поздно появится какой-нибудь населенный пункт. Или хотя бы знак, и тогда Долин поймет, где находится и куда идти. Острые камушки больно впивались в незащищенные ступни, но Максим старался не обращать на это внимания.

Через пару километров он выбился из сил. Нестерпимо хотелось пить, и он, не выдержав, сделал несколько глотков из скопившейся в канаве лужи. Вода была теплой и горькой, Максим ощутил рвотные позывы, но сдержался. Влага ему понадобится, блевать сейчас нельзя.

Пока он брел, за ним увязалась бездомная псина. Прямо под стать Долину — грязная, тощая, c ободранным гниющим боком, который густо облепили мухи. Изредка собака нервно помахивала хвостом, но привыкшие к этому мухи уже не реагировали. Несколько раз Максим пытался прогнать своего случайного спутника, но пес упрямо плелся следом. Неужели надеялся, что ему что-то перепадет?

Никаких населенных пунктов вокруг не наблюдалось, и его начало охватывать тоскливое отчаяние. Максим решился голосовать, но, как и предполагал, желающих подвезти его не нашлось. Правда, одна женщина на «Ниссане» все же соизволила притормозить, но едва Максим приблизился к машине, как она брезгливо поводила носом и решительно ударила по газам.

Он ковылял дальше, пока