Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— дело естественное, вроде родников или водоворотов. Другие твердят, будто это очередное каверзное наследие Древних. Только вот эта Щель — ни разу не червоточина. червоточины могут звать к себе, да только голоса у них слабые, и они не превращают ребятишек в бандюков и дьяволов. Совсем малые, похоже, к этой заразе стойкие, а вот подростков — корежит.

Для Джека это обретало смысл. Старкуэзер был слишком молод, чтобы даже голосовать, когда устроил свою кровавую жатву, а его подружка Кэрил Энн была еще моложе — без пяти минут первокурсница в старшей школе. Если верить Джимми Клэнтону (не родственнику певца), Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер были точно такого же возраста.

Дестри продолжал:

— Когда Щель — то, что ты зовешь Прорвой, — очнулась от спячки, этих подростков знатно прошибло тем, что она источает. Они выкрасили волосы птичьей ягодой…

— И девчонки тоже?

— Да. Все поголовно.

И это тоже в какой-то мере укладывалось в систему: подростки во все времена были уязвимы для поветрий и моды. Вот только иные из этих поветрий — вроде стрельбы в школах или подрывов смертников — выходили весьма кровавыми. Джеку не хотелось думать о тинейджерах Срединного Мира как о последователях Киннестона и Спекхоффер, а значит — и той самой силы, что рвется наружу из Прорвы. Но поверить во что-то другое было трудно.

— О каком количестве подростков мы говорим? — спросил он. — Только здесь, в городе, или и на окрестных фермах и ранчо?

— Сюда надо добавить еще и приезжих, — угрюмо ответил Моз. — Тех недоносков, что батрачат на плоскодонках и баржах, или тех, кто вкалывает на рудниках. Из самого Меджиса наберется душ шестьдесят, да еще столько же, если не больше, из Ничейных земель, с реки, с дальних ферм и шахтерских поселков к северу отсюда и из Малого Меджиса.

— И они все сбились в кучу?

— Так, ломанулись точно безумное стадо. У нас в городе есть малость винтовок и револьверов, и кое-какие даже стреляют. Когда они открыли огонь из окон домов вокруг площади, мы смогли дать им отпор, хоть у них и пушек было больше, и стволы мощнее. Бежали как крысы, помяни мое слово.

«Может и так, — подумал Джек, — а может, у них просто были другие цели. Возможно, они хотели догнать Киннестона и Спекхоффер. А этот маршрут неизбежно вел их в Пернил… затем назад в Ривен…»

Они возобновили шаг. Горожане — пусть и не все, но внушительная толпа — тянулись следом, держась на почтительном расстоянии.

— Откуда у этих недоносков оружие? Не обычный огнестрел, а огнемет?

— Так ты его кличешь? Огнемет… прямо как Великий Король Червей Скорбь из старинных сказок?

— Да.

— У них еще были электрические повозки и картомобили.

«Ну еще бы», — констатировал про себя Джек.

— Есть места, где всю эту чертовщину можно откопать, — сказал Моз. — Опасный хлам, оставленный Древними. Их зовут подземельями или… — он произнес это слово с особой осторожностью, словно за неверное ударение полагалась кара — ар-се-на-ла-ми.

Джек кивнул:

— Я видел одно такое место.

Трамвайная линия в Дези была уничтожена, но где-то ведь еще мог остаться рабочий транспорт. Улицу, по которой они с Дестри шли, паутиной оплетали провода искрового света; какие-то роботизированные машины экстренных служб все еще функционировали. Вполне возможно, что именно такие автоматические пожарные расчеты и спасли центр Меджиса от полного выгорания, когда здесь бесчинствовали малолетние налетчики.

— Не ведаю, где и как они раздобыли эти пушки, — подытожил Дестри, — но сдается мне, именно в тех арсеналах. Выкрасили патлы в красный — в знак почтения к своему новому хозяину, надо полагать, а затем… — Он пожал плечами. — Сам видел. Хулиганье. Ну, вот мы и пришли.

Он остановился у опрятного кирпичного дома с красной черепицей, штакетником и цветами по обе стороны дорожки, ведущей к двери. Этот дом выглядел бы совершенно естественно где-нибудь в Френч-Лэндинге.

— Мейв понимает в таких вещах, — произнес Дестри. — Она подскажет, как тебе быть.

— Хоть бы кто-нибудь подсказал, — выдохнул Джек. Что бы ни наговорила ему эта Мейв, подумал он, его первой остановкой должна стать Мэри Кли. Если, конечно, она еще жива.

4

В заборе имелась калитка. Дестри открыл ее и повел Джека по дорожке, выложенной кирпичом в елочку. Входная дверь распахнулась, и наружу, опираясь на два костыля-трости, заковыляла самая крошечная и старая женщина, какую Джек видел в своей жизни. Пальцы, сжимавшие набалдашники тростей, были настолько изуродованы артритом, что походили на узловатые коряги. Лицо, забранное в чепец-снуд, представляло собой сплошной поток морщин. Там, где кожа не была пергаментно-белой, она шла багровыми пятнами ожогов — под сморщенными мешками глаз и ниже, по обвисшей щеке к дряблой шее. На лбу чернели открытые язвы, густо смазанные какой-то мазью.

«Я смотрю на лучевые ожоги», — подумал Джек. Знать наверняка он не мог, но интуиция кричала об этом во весь голос.

Старуха добралась до края крыльца, покачнулась на ступеньках и выронила костыли. Джек метнулся вперед и подхватил ее в падении. Удержать женщину не составило труда даже в его немощном состоянии: она весила не больше маленького мешка, набитого щепками и перьями.

Сейчас она назовет меня Джейсоном, подсказало Джеку внутреннее чутье. Как тот мужчина на площади.

Но она этого не сделала. Она обвила его шею своими тощими, тоже покрытыми язвами руками и прошептала:

— Я Мейв Куиллер, из Малого Меджиса. Я ведала, что ты придешь, и вот ты здесь. — Она посмотрела на него с улыбкой, в которой еще уцелело несколько зубов, и добавила всего одно слово.

Копписмен.

5

Кухня Мейв Куиллер была маленькой и опрятной, под стать аккуратному фасаду дома. На кирпичах стояла небольшая дровяная печь. Дощатые стены украшали картинки с изображениями полевых цветов, включая кусты птичьей ягоды. На другой картинке резвились в высокой траве пара молодых ушастиков-путаников. Над обеденным столом горел рабочий рожок искрового света, и в его сиянии Мейв казалась еще крошечнее. Снуд соскользнул с ее головы и устроился на худых плечах наподобие шали; Джек увидел, что волос на ее голове почти не осталось. Череп был невинно-розовым, как у младенца.

На плите, шумно отдуваясь паром, пыхтел синий чайник в фермерском стиле. Рядом с ним стоял сосуд поменьше, откуда исходил упоительный аромат свежесваренного кофе. Джек закашлялся, прикрыв рот предплечьем, и опустился на стул. Голова раскалывалась — не столько от болезни, сколько от изумления:

(и вот ты здесь, копписмен)

Его ждали. Кофе был сварен, а на кухонной стойке высилась тарелка со коржиками-сконами. Старуха налила чашку из