1958 - Нематрос

- Бу! – сказала тварь, и Дмитрий Анатольевич Берков завалился, потеряв опору. Земля перевернулась, струи воды приняли его в свои объятия, заботливо, по-матерински. Полёт был недолгим.

***

Панас Дмитрич склонился над телом Беркова. Ему пришлось в очередной раз выйти на улицу, но тут уж ничего не поделать. Председатель райкома упал поистине неудачно, приземлившись головой точно на угол ящика. Мягкие височные кости не выдержали, и теперь в голове Беркова, совсем недавно полной мыслей, надежд, тревог, был только аккуратный треугольный пролом. Пустые глаза смотрели куда-то вверх, капли дождя били по глазным яблокам, треугольная вмятина быстро наполнилась кровавой водой. Он совершенно точно был мёртв.

Во взгляде Панаса Дмитрича сложно было считать сожаление или грусть, или хотя бы взволнованность. Он делово осмотрел Беркова, пытаясь понять, помешает ли тот ему поднять ящик наверх.

Беркова хватятся, причём, очевидно, завтра же. Но одно дело, если здесь найдут тело – это смерть высокого чиновника со всеми вытекающими, и совсем другое, если он просто исчезнет. Котеночкину нужен был только завтрашний день. Тамара обещала, что завтра всё закончится, и он верил.

Панас Дмитрич ухватил Беркова за ноги и потащил к реке. Сапоги проваливались в грязь, при очередном шаге он чуть не остался вовсе без обуви, но дело продвигалось. И тело тоже. Река подошла так близко, что председателю не понадобилось и пяти минут, чтоб добраться до неё вместе с мёртвым попутчиком. Он зашёл в воду уже по колено, затем совершил последний рывок на себя, сам повалился в воду, но Берков, наконец, поплыл.

Панас Дмитрич попробовал подняться, и это давалось ему с огромным трудом. Сапоги остались в воде, их всосала почва, теперь ставшая дном. Обычный человек испытывал бы в этой ситуации страх за свою жизнь, но Панас Дмитрич жизнью больше не дорожил. Он механически барахтался, понимая только, что если утонет сейчас, то не завершит дело. Грязная вода наполняла горло, он хлебал её, плевался, харкал и снова захлёбывался, вся его одежда добавляла телу с десяток килограммов веса и тянула на дно, но с человеческой волей мало что может сравниться.

Так, в носках с налипшей грязью, превратившей его ноги в бесформенные культи, он пошёл обратно к оплоту культуры станичного быта колхозников. Вновь проверил надёжность узлов верёвки. В ящике были фашистские артиллерийские боеприпасы, найденные весной при вспашке полей, полученных при укрупнении колхоза. Чудом тогда один из Курбанов не отправился к праотцам, настоящим чудом. Боеприпасы еще тогда полагалось сдать военным, и Котёночкин ровно так и собирался поступить, но ряд обстоятельств привёл к тому, что они оказались здесь. Судьба.

Котёночкин перевёл дух, и отправился внутрь. Ему нужно закончить дело. Ночь будет длинная и бессонная, но он достаточно вынес в жизни, чтоб пасовать перед трудностями в решающий момент.

Завтра всё закончится.

Глава 9

Спирин поёрзал ногой по подушке, находя желанный баланс. Андрюша на всякий случай молчал, пребывая в той степени загадочности и задумчивой отстранённости, из которой очень быстро можно вернуться в светскость и социальность. Краем глаза он поглядывал на следователя, готовый поддерживать правосудие в меру скромных сил.

Иван тоже смотрел на следователя, но двумя глазами и пристально, причём не на всего Спирина целиком, а прежде всего на его ногу на собственной подушке. Тот оценил посыл, но ногу не убрал, а Никаноров настаивать пока не решался. Дождь за окном продолжался, неистовый и беспросветный.

- У вас внуки есть? – неожиданно спросил Спирин, застав Никанорова врасплох.

- У меня даже детей нет, - твёрдо ответил Иван, как объясняют неразумному ребенку прописную истину.

- Я так и думал, - сказал Спирин куда-то в потолок.

Опять помолчали. Первым заговорил Никаноров.

- Крепко же вас приложили.

- Бывало и крепче, - отмахнулся Спирин здоровой рукой, - но не вовремя, это точно. Некстати.

- Меня, помню, тоже на заводе мужики отмудохали, - включился в разговор Андрюша, посчитав, что сейчас самое подходящее время. – Мы там кино снимали, про криминальных элементов. С руководством договорились, а тут слесаря со смены возвращались, проявили бдительность и гражданскую позицию. Больше, конечно, актёру досталось – Жидков Сеня, вы должны были слышать, у него много эпизодических ролей – но и мне тоже, когда я за него заступился. Хотел пояснить за искусство, а мне сапогом в рыло. Извинились потом, но осадочек остался.

- Это называется – профилактика мордобоем, - авторитетно сообщил Спирин. – Такое случается. И всё же, - он вновь обратился к Никанорову, - если я вам скажу… Если скажу, что разговаривал с вашим внуком, вы сильно удивитесь?

- Чему я по-настоящему удивляюсь, - хмыкнул Иван, - так только тому, что доктор разрешил выпустить вас из больницы.

- Ясно, - задумчиво произнес Спирин, прикрыв глаза, и добавил, - ясно.

Затем вдруг он посмотрел куда-то в сторону, и вспыльчиво гаркнул:

- Да угомонись ты!

Иван посмотрел на оператора, который только пожал плечами. Андрюша сидел справа от следователя, а обращался тот к кому-то слева. Единственным предположением Ивана, вызывающим к мысленной дискуссии, было зеркало на двери платяного шкафа: следователь-нарцисс или следователь-шизофреник? В любом случае дело закрыто, убийца-садовник в ходе следствия вышел на самого себя.

- Давайте, я чаю сделаю? – предложил он гостям.

Андрюша с радостью согласился, а Спирин, казалось, даже не слышал его.

- Ваша невеста Лидия беременна, знали вы об этом или нет. В феврале она родит ребенка, девочку, Веру. Верочка родится крепенькой и здоровой, вырастет и у неё родится сын Виктор. Однако же сама Лида весной покончит жизнь самоубийством – утопится в пруду, не пережив ваших измен…

- Я ей не изменял! – перебил его Иван.

- У неё другое мнение, и, видимо, вам не удастся её переубедить.

- Но это же все – какая-то