Узы Геркулеса - Жасмин Мас

«Конечно — сэр», — хором ответили охранники, затем глубоко поклонились.

Кто на самом деле в плену?

Внезапно это стало не так ясно.

Август держал дверь открытой, провожая меня в тусклую комнату, освещенную только одним медным бра, тускло горящим на дальней стене.

Рука Харона никогда не покидала мою спину, когда он шел плотно позади меня.

Тяжелая дверь захлопнулась.

Пушистик-младший, адские гончие и Поко были втиснуты в узкое пространство в конце кровати, храпя в очаровательной куче меха и костей.

Шишка на спине Пушистика-младшего все еще имела слабый синий оттенок, но он не хныкал, просто крепко спал. Меня внезапно осенило, что мы оба светились в последнее время. Связано ли это?

Тишина растянулась.

Мои мужья нависали надо мной, ожидая.

Я изучала кровать, едва достаточно большую для нас троих, мужество убывало.

«Теперь что?» — спросила я.

«Выбери число», — приказал Харон, когда тени осели в острых краях его лица. «Один… или два?»

Август сжал руки в кулаки.

Зловещая аура наполнила комнату.

«Два?» — робко предложила я.

Харон открыл дверь ванной и подержал ее для меня, его улыбка была жестокой.

«Душ, так душ».

 

 

 

Глава 39: Святые покровители греха

АЛЕКСИС

«Мне нужно кое-что снять с души...» Я оборвалась, дрожа, обнимая колени, слова умерли у меня в горле.

Уверенность иссякла.

Я была полностью одета на закрытом сиденье унитаза, боясь, что если сниму свою тогу, моя плоть отвалится вместе с ней.

Волосы взъерошены, у меня было узкое поле зрения и звон в левом ухе. Я была слишком тихой, осторожной к прикосновениям, агрессивной, когда должна быть мягкой, нежной, когда должна быть свирепой.

Обжигающий поток воды разбрызгивался за нами внутри пустой душевой, шипя сквозь древние трубы, пока единственная свеча мерцала.

Харон и Август доминировали в маленьком пространстве; мы едва помещались.

Сирены мелькали в моем сознании.

ОПАСНОСТЬ. Не прикасайся к хищникам.

«Говори, carissima». Харон навис надо мной, его глаза — пронзительный, смертельный синий — оттенок замороженных губ, растянутых на стучащих зубах, в зиму Монтаны. Цвет переохлаждения. «Скажи, что хочешь».

Я была немой.

«Алексис». Август катал мое имя во рту, как будто ласкал его. «Дорогая… пожалуйста».

Пар смешался с тенями, окутывая их обоих темнотой.

Безжалостные, злобные боги.

«Я боюсь».

Харон выгнул бровь, глядя на меня. Его татуировки скелета были ярким напоминанием — чистая глубина его порочности.

«Это то, кто мы есть», — холодно сказал Харон. «Кем являешься ты».

«Вы не хорошие мужчины», — прошептала я.

Губы Харона скривились вверх, клыки сверкнули. «Нет — мы не такие… но ты уже знала это».

Август молча изучал меня.

Они не предлагали никаких банальностей, никаких обещаний, что они будут нежными, нормальными любовниками.

Харон наклонил голову в сторону — там был сморщенный шрам, где было его ухо.

Ужас отступил.

Август удержал мой взгляд, не мигая. «Мы были созданы Кроносом, чтобы быть твоими мужьями — мы одна душа, разорванная на три части. Не бойся нашей любви».

Я отшатнулась, фарфор впился в мою спину. «Ты… любишь меня?»

Август дышал поверхностно, его глаза — гипнотизирующие лужи чернил, непостижимый оттенок греха. «Я понял это, когда смотрел, как ты сражаешься с Титаном, твое лицо решительное — умиротворенное — когда ты жертвовала собой, чтобы помочь каким-то жалким людям, которых ты даже не знала».

Воздух вырвался из моих губ.

«Я понял это —» сказал Харон. «Когда проснулся на следующий день после нашей свадьбы. Ты ушла, мир был бесцветным, а мое сердце отсутствовало, вырванное из моей кровавой груди».

Шум отдался эхом в моих ушах.

Почувствуй страх и действуй, несмотря на него.

Я отпустила колени. «Я готова». Я выпрямила позвоночник, надеясь, что если скажу это, это станет правдой. «Трахаться».

Харон встал выше. «Мы… не будем заниматься любовью», — сказал он тихим голосом. «Пока ты не переживешь свои раунды на арене».

Август смочил свою нижнюю губу.

«Но», — сказал Харон, увидев уныние на моем лице. «Мы дадим тебе вкус того, что будет после того, как ты успешно победишь в своих подвигах».

«Ты доверяешь нам?» — тихо спросил Август.

Я не должна.

«Да».

«Встань», — приказал Харон. «Сейчас».

Воздух наполнился порочностью.

Я поставила ноги и поднялась во весь рост, запрокинув голову, вызывая его на действие.

Медленно, с сантиметрами между нами, я стянула лямки своей спортивной тоги. Прохладный воздух подул на мою голую спину, кожа покрылась мурашками — материал упал на пол.

Харон издал хриплый, голодный звук.

С опущенными ресницами Август стянул свою тогу, открывая бесконечные плоскости твердой бронзы — я посмотрела вниз — его толстый член колебался у его нижней части живота, металл поблескивал на кончике.

Август протянул мне руку, чтобы я взяла.

Он провел меня в паровой душ.

РРРРР.

Харон разорвал свою тогу и последовал за нами.

Тепло излучалось по моей спине, когда длинные фортепианные пальцы проводили по синим бриллиантам. Они протягивались по моему позвоночнику, по каждому ребру, как будто он рисовал мои кости.

Мои нервы кричали от его нежных прикосновений.

Август стоял лицом ко мне под горячим душем, широкие плечи и едва сдерживаемая сила — робко я провела пальцами по сети выступающих вен, которые покрывали его предплечья. Они были более гладкими, шелковистыми, чем я думала. Опьяняюще.

Август издал звук и дернулся.

Осмелев, я исследовала твердые гребни его груди, протягиваясь ниже по его прессу, наслаждаясь тем, как они сжимались и напрягались под моим прикосновением.

Я провела ниже, скользя по металлу и гладкой, плачущей головке — его член колебался у его живота.

Август яростно