Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Пьянящая волна женского удовлетворения нахлынула на меня.

Я разрушила Харона.

Август протолкнул свой гораздо более толстый член, металлические украшения на кончике поблескивали предэякулятом. «Ты так потрясающе справляешься, дорогая».

Он смотрел на меня с чистым обожанием, что я действительно ценила, потому что была довольно уверена, что на самом деле не делаю это хорошо.

Я приоткрыла губы.

Август отвел волосы от моего лба с невероятной нежностью.

Я схватила его бедра, его кожа намного теплее, чем у Харона, когда я обернула рот вокруг его бархатистой мягкости, напрягаясь, чтобы взять его ширину.

Прохладный металл его пирсинга коснулся моего языка.

Мои губы горели.

Это казалось порочным.

Август запрокинул голову и выругался, руки сжались в моих волосах, когда он задрожал подо мной, член пульсировал в моем рту. «Я не смогу продержаться», — сказал он со сдавленным вздохом. «Такой изысканный, такой, черт возьми, идеальный».

Я сосала, впиваясь ногтями в его бедра, нуждаясь в том, чтобы увидеть, как он распускается. Он толкнул в мой рот, предэякулят соленый, его движение становилось более хаотичным.

Он отстранился со стоном — бархатистая твердость выскочила из моих губ.

Я задыхалась, сбитая с толку его внезапным отсутствием.

«Трогай себя», — резко приказал Харон, но эффект был испорчен его одержимым выражением лица.

Мои пальцы пошли между моими болящими ногами — я потерла свой промокший, уже трепещущий клитор — белое горячее удовольствие нарастало.

Харон и Август подвинулись ближе.

Они ласкали мои груди, щипали мои соски, ногти скребли мою лихорадочную плоть, когда они каждый гладили себя быстрее.

Я трогала себя сильнее, когда они осыпали меня вниманием.

Август смотрел на меня, выражение лица мягкое. «Ты так прекрасно справляешься, радуя своих мужей вот так. Я так горжусь».

Трепет нарастал, когда я приблизилась к падению.

Шлепающая плоть отдавалась эхом непристойно под горячим душем.

Харон издал гортанный звук, когда выругался, зубы оскалены, челюсть напряжена. Он запрокинул голову, гладя себя сильно и быстро. «Я тебя испорчу», — пообещал он.

Слишком поздно.

«Ты моя, любовь», — сказал Харон со сдавленным задыханием. «Навсегда».

Волны удовольствия рухнули на меня, и моя спина выгнулась, дрожа, когда мой центр сжался и отпустил.

Харон и Август подошли ближе к моему лицу, стоная в унисон, когда они кончили вместе на мои приоткрытые, задыхающиеся губы.

Их сперма смешалась, капая по моему подбородку, на мою грудь.

Повторные толчки трепетали во мне.

Харон провел большим пальцем по смеси, заталкивая ее в мой рот. Это было соленым и резким против моего языка. Я скривилась и выплюнула это — на вкус это было по-настоящему отвратительно. Я никогда больше этого не сделаю.

Оба мужчины засмеялись.

«Люблю тебя». Август собрал сперму, когда она капала с моего подбородка, протягивая жидкость вниз, по моим грудям, втирая ее в мою кожу.

Я наклонилась вперед, расслабленная и истощенная.

Их бедра были в дюймах от моего лица — крошечные слова, татуированные на обоих их левых ногах курсивным шрифтом, стали видны.

«Alexis Hert» было написано римской цифрой — дата нашей свадьбы.

Мой взгляд метнулся к их.

Я попыталась говорить, но не смогла.

Август поднял меня и прижал к своей груди.

Харон высушил меня полотенцем, пока Август держал меня. Он сосредоточился на моих локонах, осыпая мое лицо поцелуями-бабочками, когда аккуратно выжимал из них воду. С решительным выражением лица он завернул мои волосы в пучок.

Наконец, когда Харон был удовлетворен, что я сухая, Август отнес меня в комнату и осторожно уложил на кровать.

Харон принес мокрую мочалку между моими ногами, и он нежно вытер меня, когда шептал слова любви. Он провел ею по моему лицу и груди, глаза сияли эмоциями.

Когда он закончил, Август потратил некоторое время, заправляя одеяло вокруг моих плеч, ног и ступней.

Он продолжал подтягивать одеяло выше на моем лице, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он делает. Поко любит, чтобы торчали только его уши.

Мое сердце таяло в груди, когда мои страшные мужья суетились.

Наконец, они оба забрались в постель, обернув себя вокруг меня, как еще один слой постельного белья.

Харон нежно поцеловал меня в лоб. Август поцеловал сторону моей шеи.

Я сонно улыбнулась, когда закрыла глаза, чувствуя тепло внутри и снаружи.

Почему мы не сделали этого раньше?

Я была так довольна, что забыла спросить, когда они навсегда разместили мое имя на своей коже.

Сон увлек меня.

Глава 40: Охотник

ХАРОН

Глаза распахнулись, меня окружило опьяняющее тепло.

Я прижал Алексис к своей груди с довольным зевком. Где-то посреди ночи я вытащил ее из-под одеяла и положил на себя.

Она была восхитительным утяжеленным одеялом.

Божественно.

Бронзовое бедро Августа было закинуто через нас обоих, прижимая нас на месте. На нем было вытатуировано ее имя.

Мы сделали татуировки на следующий день после нашей свадьбы, в тот день, когда она исчезла.

Это было обещание, что мы вернем Алексис — нашу жену — кровопролитием или нежностью, чего бы это ни стоило. Никакая цена не была слишком высокой. Только когда речь шла о ней.

И вот она лежит в моих объятиях, доверяя мне держать ее, пока она спит.

Я думал, что стоять над ней всю ночь, наблюдая, как ее дыхание поднимается и опускается, — это то, чего жаждет моя душа.

Я ошибался.

Это то, для чего я был рожден — прижимать ее близко, наши сердца бьются в ритме, пока она храпит мне в шею.

Я улыбнулся в ее локоны.

До соревнований я не мог вспомнить, когда в последний раз спал, не говоря уже о