Узы Геркулеса - Жасмин Мас

class="p"> Он терпеливо ждал, пока мальчик откроет верхнюю часть своей тоги.

Зевс отступил и направил круглый металл над его обнаженной грудью — его вытянутая рука засветилась искрами, металл стал желтым в его пальцах — он поместил клейма на его кожу быстро последовательно.

Дрекс закричал от агонии.

Толпа вздрогнула от сочувствия.

Зевс положил руку на плечо мальчика, когда прошептал ему что-то с ободряющей улыбкой, как будто пытался загладить вину.

Дрекс ухмыльнулся ему в ответ, его выражение лица было открыто враждебным.

Возможно, мы сделаем из него хтонического в конце концов.

Зевс жестом приказал Дрексу идти вперед, затем последовал за ним со стадиона.

Все встали, чтобы уйти.

Когда наша секция выходила, я крепко обнял Хелен.

Я безмолвно произнес через ее плечо Чарли: «Ты лучше спи на полу».

Он энергично кивнул, выглядя потрясенным от намека на непристойность.

Облегчение пронеслось по мне, когда я неохотно отпустил Хелен.

Я бы никогда не признался вслух, но я был благодарен, что у нее был Чарли; я видел, как он заботился о ней. Он был хорошим парнем.

То, как он вырос, было преступно.

Алексис прислонилась ко мне, когда я провожал ее в симпозиум.

Они заслуживали гораздо большего.

Дрекс прибыл через несколько минут после нас, выглядя почти невредимым. Бинты выглядывали из-под его тоги. Они, очевидно, только что оказали ему медицинскую помощь, а затем отпустили его.

«Дрекс!» — крикнула Алексис, когда увидела его, отпустив мою руку и подбежав к нему.

Мальчик улыбнулся, когда увидел ее, и они начали разговор на краю комнаты.

Харон начал преследовать ее, но я удержал его.

«Он просто ее друг», — спокойно напомнил я ему (и себе).

«Я его, черт возьми, ненавижу».

«Я знаю».

Той ночью в постели мы трое ничего не сказали, пока Харон и я держали Алексис между нами.

Невысказанная реальность висела в воздухе.

Завтра — очередь Харона сражаться.

ДИС ДЕНЬ 11

Был еще один яркий летний день в колизее.

Спасибо, Кронос.

Зевс не мог использовать свой жезл, чтобы угрожать Харону во время его боя. Маленькое милосердие.

Я крепко спал, прижимая Алексис к своей груди. Где-то посреди ночи я вырвал ее из рук Харона и забрал в свои.

Это была лучшая вещь, которую я когда-либо делал.

Просыпаться к ее сонному лицу было как просыпаться к великолепному закату — славно, тепло, идеально.

Даже сейчас ее золотые локоны образовывали ореол вокруг ее лица, когда она прислонилась к Чарли в ряду передо мной.

Angelus Romae.

Я потер свою болящую грудь.

Я хотел, чтобы мои руки были вокруг нее, как я хотел дышать.

Моя женщина.

Хранительница моей души.

Любовь, которую я чувствовал к ней, была жадной — новое своего рода безумие.

Я пытался сосредоточиться на чем угодно, кроме сильных эмоций, охвативших меня.

Ахиллес ерзал от дискомфорта в нескольких местах. Верхняя половина его лица была покрыта синяками, кожа распухла и зеленела.

Патро сидел прямо рядом с ним, его порванное сухожилие все еще обернуто толстыми бинтами. У Ахиллеса был такой же вокруг лодыжки.

Они оба были изуродованы.

Сложные чувства волновались внутри моей грудины; они не были моими любимыми людьми сейчас, но они были под моей ответственностью. Ахиллес был собратом-жертвой Дома Ареса — Дома Ужасов, как мы привыкли называть его. Они были моей ответственностью. Мои сводные братья.

Вина поглотила меня.

Эрмос и Агата сидели дальше, также покрытые синяками.

Я подвел их всех.

Дрекс издал звук передо мной, толкая Алексис локтем в бок, когда пытался привлечь ее внимание. Она продолжала жестикулировать и шептать Чарли.

Дрекс снова подтолкнул ее.

Я сделал глубокий вдох.

Он практически висел на моей жене с тех пор, как был его раунд вчера, и официально действовал мне на нервы.

Харон был не единственным с проблемой ревности.

Локоть Дрекса коснулся ее руки, и Алексис повернулась к нему с сияющей улыбкой. Они засмеялись вместе, делясь шуткой, известной только им.

Мысленная заметка: сломать ему левый локоть.

Алексис развернулась и посмотрела на меня косо, как будто могла слышать мои мысли.

Я улыбнулся в ответ.

Она нахмурилась. «Прекрати», — сказала она, когда посмотрела на Дрекса.

«Прекрати что?» — произнес я с притворной растерянностью.

Алексис закатила глаза и повернулась обратно к Дрексу, ее черты лица были мягкими и сияющими, когда она оживленно говорила, махая руками.

Я тяжело вздохнул. Она явно наслаждалась их дружбой и расстроилась бы, если бы с ним случилось что-то плохое.

Мысленная заметка: сделать так, чтобы его разбитый локоть выглядел как несчастный случай.

Камень завибрировал, когда толпа начала скандировать.

Топ. Хлопок.

«Охотник!»

Топ. Хлопок.

«Охотник!»

Топ. Хлопок.

«Охотник!»

Солнечный свет блеснул на песке, создавая резкий блик.

Харон появился в свете, Ад и Гончий фланкировали его по обе стороны.

Вздохи отдались эхом, и скандирование приостановилось, затем продолжилось.

Спарта не привыкла видеть адских гончих Харона; олимпийцы всегда называли его слабым, говоря, что он слишком дикий, чтобы иметь защитника; но у него был не просто один — у него было два, и они были чудовищными.

Все трое крались в тандеме, его татуировки скелета приобретали совершенно новый смысл.

Серебряный лук блеснул, где он был перекинут через его руку. Артемида напряглась на своем месте, когда поняла.

Харон выбрал ее оружие намеренно.

Она тайно отказалась от него, назвала его позором, но остальная Спарта думала, что он все еще представляет ее Дом.

Харон высмеивал все, за что она выступала.

Гордость наполнила