Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Когда он был мальчиком, они изуродовали ему ноги и смотрели, как он отчаянно ползет по песку. Затем олимпийцы затащили его обратно на арену, клеймили его грудь, пока он не потерял сознание от боли, и оставили его выползать во второй раз.

Они думали, что сломали его.

Но Харон теперь улыбался, разгуливая без забот в мире и отталкивая это им в лицо. Острая боль проносилась вверх по моему колену с каждым его шагом, но он ничего не выдавал.

Стадион скандировал: «Дом Артемиды!» с нарастающим пылом — никто из них не мог даже понять того ада, который он пережил.

Если Дом Ареса был полностью посвящен физическим мучениям, Дом Артемиды был изучением психологических игр.

Алый туман расширился вокруг Артемиды, когда Харон отсалютовал ей.

Он остановился посреди арены, вытащил серебряную стрелу из своего заднего кобура и взвел свой лук.

«Дом Артемиды… Охотник… Дом Артемиды…» Скандирование увеличилось в децибелах, когда вся Спарта присоединилась.

Ворота медленно открылись.

Кваааккккккк.

Кожистые черные и зеленые чешуи скользили по песку.

Кто-то завизжал.

Трещины отдались эхом вокруг арены, люди исчезали в облаках дыма, когда трусливые олимпийцы отпрыгивали в безопасное место.

Только не снова.

Аид сжал руки от ярости и закричал: «Что это, черт возьми, такое?» Все лидеры встали. Афродита указала на Зевса — «ОБЪЯСНИСЬ».

Зевс не отрывал глаз от Харона.

Три Тифона скользили по песку.

Двадцатифутовые, толстобрюхие змеевидные звери имели чудовищные клювы на своих широких, человекоподобных лицах. Хлопок. Хлопок. Хлопок. Короткие кожистые черные крылья бесполезно хлопали, когда они двигались.

Звери седьмого класса.

Обозначение: убивать при обнаружении.

Они жили на заброшенных островах в Адриатическом море. Ночью они печально скользили в воду, охотясь на акул, которые жили в подводных пещерах. Высоко территориальные и опасные — их слюна кипятила плоть.

Главные монстры Спарты.

Зевс улыбнулся, электричество искрило по его зубам, когда он смотрел, как они наступают на Харона.

Да, это была война.

Кваааккккккк.

Харон выпустил стрелу — с идеальной точностью она зарылась глубоко в открытый клюв одного из Тифонов.

Зеленая кровь брызнула.

Существо подавилось, когда задохнулось, хвост дико бился под ним. Стрела врезалась в один глаз, затем в другой. Зверь рухнул на песок, дергаясь, когда задыхался от оружия.

Но два других Тифона направлялись прямо к Харону.

Один из Тифонов плюнул — Харон и обе адские гончие перевернулись одновременно. Они увернулись от шипящей кучи слизи, плавящей песок там, где он только что стоял.

Они побежали, кружась вокруг оставшихся двух Тифонов.

Кваааккккккк.

Харон выпустил еще одну стрелу прямо в открытый клюв — второй зверь задохнулся, биясь вокруг. Ад и Гончий прыгнули сзади — зубы глубоко вонзились в змеевидную шею существа, когда они растерзали его.

Последний стоящий Тифон закружился в круге, его глаз оставался на Хароне, который крался вокруг него со взведенным луком, ожидая.

Он не квакнул.

Время растянулось, но зверь никогда не открывал свой клюв широко.

Он был умнее других — он научился.

Вместо этого он отбросил голову в сторону, едкая слюна выстрелила из трещины его клюва.

Харон прыгнул — толпа закричала, когда он едва избежал опасности.

Ад и Гончий слезли со второго Тифона и пригнулись низко, заняв позицию за спиной последнего существа. Харон напрягся перед ним.

Все трое ждали, загоняя гигантского зверя в угол.

Харон медленно потянулся назад за другой стрелой.

Тифон снова плюнул, когда взорвался вперед, и Харон прыгнул прямо вверх, чтобы встретить его. С могучим рывком он вбил стрелу вниз через верхнюю часть черепа зверя.

Мучительная боль вскипела по моей груди, и я увидел звезды.

Кто-то задохнулся рядом.

Но я едва мог видеть сквозь пелену боли и прищуренные ресницы. Глухой удар. Зверь рухнул на песок, и Харон откатился. Его гончие запрыгнули на тушу, зеленая кровь разбрызгалась, когда они закончили с ним навсегда.

Все помутнело.

Толпа задыхалась. Я не мог понять, почему.

Я прищурился на песок, фокусируясь сквозь пульсирующую агонию.

Харон пошатнулся на ноги, сжимая бок своей розовой груди — его тога сгорела, открывая кипящую, пузырящуюся кожу — слюна капала с его груди.

Черт, ему нужна медицинская помощь.

Моя неповрежденная грудь пульсировала в тандеме.

Нам нужна была медицинская помощь.

Толпа утихла, ожидая, упадет ли он.

Харон поднял свой серебряный лук своей хорошей рукой — и направил его на Артемиду.

Он поклонился.

Радостные крики вспыхнули, когда те, кто остался смотреть бой, аплодировали и топали, любя всю эту театральность.

Я наклонился вперед и попытался не потерять сознание.

Беги и получи помощь, ты, ублюдок. Поторопись.

Небрежно, как будто его кожа не тает до кости, Харон не торопился выходить с арены.

Я собирался его убить.

Кожа кипела, я пошатнулся на ноги. Мне нужно было убедиться, что он получит помощь.

Движение мелькнуло в моем периферийном зрении, и я попытался не вырвать, когда схватил себя за грудь.

Дрекс и Чарли отчаянно жестикулировали, когда склонились над… Алексис?

Моя жена откинулась в своем кресле, сжимая грудь, лицо бледное, рот широко открыт, когда она пыталась дышать.

Нет.

Мой мир перевернулся с ног на голову.

Все замедлилось, когда я спотыкаясь-полз к ней. Оттолкнув мальчиков в сторону, я стянул ее тогу, осматривая ее грудину на наличие ран.

Ничего не было.

Нет.

Ее глаза были затуманены, лицо напряжено от мучительной боли.

«Ты…» Мой голос звучал искаженным, как будто он исходил от кого-то другого, далеко, далеко. «Этого не может быть».

Я моргнул — я частично лежал рядом с Алексис в обрушившейся куче. Я не помнил, как двигался.

Ее ресницы