Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Я потянулся вверх, мои пальцы обернулись вокруг золотого локона. «Вместе… навсегда — обещаю».

Она кивнула, слеза пролилась по ее ресницам. «Lacrimosa», — сказала она себе под нос.

Я улыбнулся. «Из Реквиема ре минор».

Ее дыхание перехватило. «Подожди… ты знаешь—»

«Моцарта? Carissima… Я пианист». Я кашлянул. «Конечно, знаю».

Алексис смотрела на меня, как будто никогда не видела раньше. Я попытался сказать ей, как она идеальна, но я больше не мог найти свой голос.

«Тшшш». Алексис поцеловала мой лоб. «Спи… исцеляйся».

Кивая, чтобы дать ей знать, что я понял, я произнес: «Я люблю тебя», но никаких звуков не вышло. Побежденный, я закрыл глаза.

«Familia», — прошептал Август. Семья.

«Я люблю вас обоих очень сильно», — сказала Алексис, затем она прошептала мне на ухо: «Ты мой Концерт для фортепиано с оркестром № 20 ре минор».

Слезы просочились по моему лицу.

Это была самая романтическая композиция Моцарта.

Повернувшись, я притянул Алексис к своему болящему телу и держался за нее, пока Август обвивался вокруг нас обоих.

Я мог спать, только когда она была в моих объятиях.

ДИС ДЕНЬ 12

Бум. Бум.

«Время отправляться на арену», — кричали охранники.

Я открыл опухшие, засохшие глаза и осмотрелся. Посреди ночи я снова натянул Алексис на себя, как одеяло.

Ее сердцебиение колотилось о мою грудь.

«Где Август?» Алексис подвинулась, когда скатилась с меня, и я боролся с желанием схватить ее и потянуть обратно.

Подожди, почему он не разбудил нас?

Приглушенный голос заорал: «Три минуты!»

Ругаясь, Алексис и я быстро оделись.

Когда охранники вели нас через каменный лабиринт, я схватил заднюю часть шеи Алексис, гладя ее ожерелье, чтобы успокоиться.

Когда нас вывели на трибуны, яркое солнце ослепило меня.

Воздух был теплым. Запах травы, свежих цветов и земли наполнил мой нос.

Алексис не отодвинулась, как она делала последние несколько дней. Мы сидели вместе позади Дрекса, Чарли и Хелен.

Молодые люди отшатнулись, когда увидели мое лицо. Мои синяки, должно быть, выглядят ужасно.

Я подарил им виноватую улыбку. Было трудно расстроиться.

Нежные эмоции нахлынули на меня, когда я вдыхал запах чистого мыла, впитывая присутствие Алексис. Она держала мою руку, касаясь меня, выбирая меня — она любила меня.

Ничто другое не имело значения.

Толпа захлопала от волнения, когда Август вышел на песок, держа меч и не нося доспехов. В отличие от этого, Поко стоял на его плече, пушистый серый живот выступал, его зубы оскалены, нося серебряный нагрудник и подходящий спартанский шлем — он был в полном боевом обмундировании.

Статика трещала, когда Зевс объявил, что у Августа два раунда и шесть подвигов.

Стадион заорал от волнения.

Август напрягся, обе руки сжимали его меч, странное выражение лица.

Он выглядел… холодным.

Ворота открылись — пот капал по моему позвоночнику, воспоминания о Тифонах играли — Алексис сжала мою руку, и я сосредоточился на ее прикосновении.

РРРАААРРРРР.

Четыре Минотавра ворвались, уже полностью превратившись в зверей с чудовищными мордами, закрученными рогами и толстыми копытообразными ногами.

Они бросились с топорами, поднятыми высоко в их мощных руках.

Вздохи отдались эхом.

Это был чрезвычайно агрессивный первый раунд, и подвиги обычно не повторялись. Ахиллес уже сражался с Минотаврами. Это не имело никакого смысла.

Лидеры, должно быть, согласились с моей оценкой, потому что все они встали.

Аид заорал что-то Зевсу, но я не мог слышать, что, потому что большой палец Алексис медленно гладил верх моей руки.

Август не двинулся; он просто смотрел на зверей.

Хтоническая кровь наполнила его глаза — капли пролились, как слезы.

«ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНИ». Его голос, искаженный и глубокий, не его собственный, взорвался через стадион.

Туп.

Туп.

Туп.

Туп.

Все четыре Минотавра упали на песок, их волосатые тела обмякли.

Звериные глаза затуманились.

Толпа встала на ноги, не в силах поверить в то, что видела. Все наклонились вперед, стараясь получить лучший вид.

Август сделал шаг к ним. «УМРИТЕ!» Его голос был непрощающим.

Поп — глазные яблоки Минотавров взорвались из их черепов. Мозги вылились из их громадных ушей.

Был момент мертвой тишины, затем стадион взорвался. «УЗРИТЕ НАСЛЕДНИКА… УЗРИТЕ НАСЛЕДНИКА… УЗРИТЕ НАСЛЕДНИКА!» Спарта дико кричала, теряя рассудок от проявления чистой силы.

Зевс нахмурился. «Второй раунд!» Искры посыпались с его губ, его лев рычал рядом с ним.

Ворота поднялись.

Еще из них?

Два чудовищных Минотавра появились в темноте — выше других, они возвышались над песком, оба размером с Циклопа — они были полностью превращены.

Топоры, сжатые в их руках, были больше, чем тело Августа.

Копыта коснулись песка, когда они ступили вперед и—

Август осторожно закрыл глаза Поко.

ГЛУХОЙ УДАР.

Оба Минотавра лежали мертвыми.

Толпа снова задохнулась от шока, но на этот раз они замолчали и оставались такими.

Что он делает?

Август всегда сдерживал силу своей истинной мощи. Если бы олимпийцы знали, насколько он силен, это поставило бы цель на его спине.

Они попытались бы ограничить его, точно так же, как они сделали Ахиллеса.

Он только что рискнул всем.

Зевс смотрел на Августа со своего подиума.

Хтонические лидеры уважительно хлопали, но их лица были сжаты — он раскрыл свою руку — он должен был быть дипломатом.

Судя по нервному бормотанию в колизее, никто в Спарте больше не будет думать о нем таким образом.

Поко издал могучий визг, шум отдался эхом, когда он бил своими крошечными черными руками по своему нагруднику.

Август улыбнулся его выходкам.