Харам - Алан Кранк

Полутонные белые мешки с надписью «Еврохим» (и чуть ниже «Аммиачная селитра», и еще чуть ниже — в желтом треугольнике — «Осторожно! Взрывоопасно!») стояли рядком, вдоль стены. Андрей забрался на крайний мешок и подошел к ближайшему окну, расположенному высоко под потолком. Сквозь треснувшее запыленное стекло виднелся овраг, в котором он похоронил найденных в поле мертвых овец. Рама на окне оказалась (очень кстати) раскручена. Между створками лежали мертвые насекомые. Рядом с животными всегда бывает полно мух.

В старом мире кошара была не чем иным, как покосившимся от времени сараем, а в новом она была развилкой, залом ожидания и взлетной полосой.

Селитра или сушеные мухи?

Лежавшие перед ним маршруты были одинаково трудны и оба вели к одинокому дольмену на противоположной стороне горы. Где была магистраль к Океану Смерти, а где окольная тропа — понять было сложно, но любой приобретенный в этих кассах билет будет билетом в один конец.

Хватит тянуть. Либо ты сам все решишь прямо сейчас, либо время решит за тебя. Или это будет не время. Какая разница, кто? Важно, что не ты.

Он подумал про старуху в каменном колодце.

Мертвую старуху в каменном колодце.

Или как будто мертвую.

Я могу вернуть тебе сына. Только не делай вид, что ты не думаешь об этом. Вернуть сына. Вернуть сына. Вернуть сына. Вернутьсынавернутьсынавернутьсына.

Два пути, и пройти можно только по одному. И какой бы ты ни выбрал, не забывай, что у таких историй не бывает хорошего финала.

Обмануть? Ее? Его?

Я смогу это сделать. Я уверен, что смогу.

Андрей раскрыл раму, и мухи высыпались на подоконник. Он смел их на ладонь и высыпал в карман куртки.

Ну что же, дамы и господа, пристегните ремни. Мы взлетаем.

(Я смогу)

ВЗЛЕТАЕМ.

Его вдруг прорвало, и он разрыдался. Все то, что копилось со дня прибытия на ферму, хлынуло из него, как вода из пробитой плотины. Сомнения, страхи, надежды, угрызения совести и как будто даже рассудок — все вытекло до последней капли. Полное обнуление. Внутри осталась только черная пустота.

* * *

Снег вокруг дыры был вытоптан и перемешан с грязью, как будто к Дому Смеха прокладывали водопровод (или новый кабель). Холмик у скалы выглядел именно как могильный холмик. Но мальчик как будто ничего не заметил, не отрываясь он смотрел на дыру в земле. Андрей чувствовал, как она затягивала мальчика в себя. Скорее всего, мальчик тоже стал что-то слышать.

— Мне туда лезть? — по-прежнему глядя в темноту, мальчик облизнул губы.

— Да. Я слишком тяжелый. Ты не сможешь меня поднять.

— А что там?

— Ничего. Немного сырости. Немного темноты.

— А потом?

— А потом смешаешь, подожжешь и быстро наверх. Я недавно ролик на Ю-тубе смотрел, там парень рванул такой же смесью такую же бочку. Здоровенное дерево с корнем вырвало, и воронка получилась — ему с головой встать. Так что все очень быстро и по команде.

Мальчик перевел взгляд и посмотрел в глаза Андрею.

— Вы же не оставите меня там? — спросил он чуть тише.

После того, как старуха едва не заставила его открыть дверь, Андрей боялся подолгу смотреть людям в глаза. Отторжение закрепилось на подсознательном уровне. Но в этот раз ему удалось перебороть себя.

— Очень интересный вопрос. Мне вообще нравится ход твоих мыслей. Я бы сделал все сам, но, к несчастью, забросил занятия акробатикой тридцать пять лет назад и с тех пор немного потерял форму. Сейчас не нужно ничего брать, я все подам. Давай сюда телефон, а то раздавишь.

Женя сбросил рюкзак на землю, присел на корточки и взялся за веревку, уходящую вниз.

* * *

Нельзя было просто рассыпать селитру, полить ее дизельным топливом и зажечь. В общих чертах про ирит было написано в «Википедии», детали он несколько вечеров собирал на форумах пиротехников и в Ю-тубе. В сарае нашлись две бочки из-под моторного масла, в которых бывшие хозяева хранили корм для птицы, Андрей высыпал из них остатки гнилого зерна и высушенные трупы мышей, помыл и почистил. Не обязательно было заполнять селитрой все двести литров, достаточно было бы и половины.

Мальчик сделал все правильно, но сильно замешкался на выходе. Никак не мог обвязать трос вокруг себя. Мысль бросить его там и бежать в укрытие закрутилась в голове уже через десять секунд после того, как загорелся фитиль, и не покидала Андрея все то время, пока он стоял и командовал: «Давай еще раз! Покрепче! Быстрее!»

Взрыв произошел, как только они укрылись за скалой. Он получился намного слабее, чем Андрей рассчитывал. Никаких потоков огня и столбов грунта. И камни на голову тоже не посыпались, как это было во сне. Только оглушительный разрыв и дым из отверстия, потом послышался звук ссыпающихся камней, после чего верхняя плита дольмена завалилась набок и краем ушла в землю. Не особенно эффектно, но достаточно эффективно. Дольмен разрушился и ссыпался внутрь. У Женьки на лице появилась тень улыбки и облегчения.

На обратном пути мальчик много рассказывал про отца и брата. При расставании они обменялись телефонами, и Андрей подумал, что, может быть, это новое знакомство сможет хоть как-то восполнить потерю сына. Хоть как-то…

Так вполне могло случиться, но этого не произошло.

* * *

— Слышите меня?! Я все!

Андрей с силой до боли зажмурился и через пару секунд открыл глаза. И снова, как рыбак перед лункой, он сидел на школьном рюкзаке Женьки перед дырой в присыпанной снегом каменной плите. В черноту дыры уходил потертый буксировочный трос, привязанный к металлическому каркасу.

— Вы меня слышите? — снова позвал голос снизу. — А где селитра?

Андрей подался чуть вперед и заглянул в дыру. Снизу вверх на него смотрел Женя и махал рукой. Как ни странно, он как будто оживился и осмелел, словно стал тем мальчиком, с которым Андрей только что попрощался во вдруг накатившем забытье.

— Вы меня слышите? — в третий раз спросил он.

— Да. Конечно. Немного замечтался. — Андрей помахал в ответ рукой.

Перекрестки, развилки, широкие дороги и окольные пути — ничего этого нет. Ты то понуро посреди ночи бредешь в гору, то катишься с горы вниз, куда бог пошлет.

— Не так уж и страшно. Я думал, тут больше места, а нет — даже меньше, чем у нас на кухне. И не очень-то темно. Грязь только и воняет