Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

– И?

– Вот и ищем его. Девять отставников уже согласились. Ты подходишь под командира.

Ох, Хоттабыч! Будто вновь шёл перед строем желторотых лейтенантов. И вот на этот раз остановился. Только поздно уже, дама овдовела, то есть парашют зачехлён. Хотя внутри защекотало…

Разведчик уловил это безошибочно:

– Вы перебрасываетесь до ближайшего аэродрома, оттуда на снегоходах идёте около двух суток до законсервированной метеостанции. Выгоняете белых медведей и ждёте голубчиков в голубых беретах.

Самое смешное – согласился ведь. Какой волосок вырвал из бровей Хоттабыч, что даже снегоход купил за собственные деньги? Зато с каким упоением вместе с такими же «безумными» под прицелами американских и прочих норвежских разведок погонял родных десантников среди белого безмолвия! И развернулась, распираемая от гордости, душа: есть ещё порох в пороховницах! И отыскалось, растолкав острыми локотками прошлый стыд за армейское убожество, чувство гордости за воспрянувшую армию: если уж белых медведей загнали за Можай, то любому желающему можно показать и кузькину мать. И с этим вынужденно соглашались все разведки мира, стянувшиеся в район показательного русского ледового шоу.

Только Хоттабыч имел в наличии две брови!

И пока одетые в «снег» десантники вместе с безумными отставниками-офицерами гоняли белых медведей и разведку реального противника среди торосов, совсем другие, очень «вежливые люди» уже в зелёном камуфляже вдруг нежданно-негаданно объявились в Крыму. Это потом станет ясно, что они опередили всего на несколько дней прибытие в Севастополь американской эскадры, готовившейся вместе с новой властью Украины указать на дверь русскому Черноморскому флоту и закупорить Россию на задворках Азовского моря-лужи. И сразу прощай великая морская держава Россия, отрезанная от южного выхода в океаны. С учётом, что Япония бьётся за Курильские острова, отрезающие проходы в океан Тихий на востоке, России готовилась участь рыбака с удочкой на внутренних реках и озёрах.

Отвлекающий помпезный манёвр с Арктикой сработал, и мировая история пошла совсем другим путём, где Крым – территория России…

– То есть мы – не мировая сенсация по массовому десантированию в Арктике, а всего лишь отвлекающий манёвр? – спросил Карагодин у Старика Хоттабыча, встречавшего в Москве переморозившихся «безумцев».

– Вы ещё начните обижаться, – с улыбкой ответил тот. – Не вам же рассказывать, что разведке не интересен спектакль на сцене и потому она никогда не покупает билеты в партер. Сюрпризы зрителю всегда готовятся за кулисами. Или что-то не так? Сильно поморозились? Я тоже думаю, что до новой встречи заживёт.

Он словно собирался и дальше использовать десантный дух отставников «втёмную». Только ведь каждого ждала основная работа, и благо, что не лето стояло на дворе, а против мартовских отпусков подчинённых начальство никогда особо не возражает. Да и арктический десант вскоре всеми забылся, зато Крым и Черноморский флот остались…

За воспоминаниями, ход которых женским голосом постоянно прерывал навигатор, предупреждая о превышении скорости, Карагодин домчал до родной Тулы. Хотя какая она родная? Первый раз появился здесь вместе с командующим ВДВ и экскаваторами, начавшими рыть котлован под будущее здание училища.

– 1 сентября перерезаем ленточку, – кивнул командующий на снующие по колено в болотной жиже машины.

– Какого года? – попросил уточнений Карагодин.

– У ВДВ когда-нибудь были длительные перспективы? – усмехнулся генерал. Скорее всего, он задавал такой же глупый вопрос министру. – Этого, 2016-го!

Карагодин, ещё не давший окончательного согласия на назначение, тоже мог позволить себе усмешку. Он прекрасно помнил, что живучесть десантной дивизии в тылу врага вообще исчисляется тремя днями. А здесь впереди целых полгода, гуляй – не хочу!

– Вот «штатка», – командующий подал папку с документами, ничуть не сомневаясь в его согласии на должность. – Здесь полный расклад по командирам, воспитателям, преподавателям. Первый набор суворовцев – 240 человек.

– И ни одного блатного по звонку! – именно тогда проложил красную линию Карагодин, не торопясь принимать бумаги.

– Ни одного. Первый пошёл?

Карагодин не без сомнений, но тем не менее шагнул в распахнувшийся под ним люк в неизвестность. За спиной вроде распахнулся купол парашюта в виде всемерной поддержки штаба ВДВ, но ведь в прыжке отделение от самолёта – это только начало. Непредсказуемы встречные потоки ветра, которые бросают в твои стропы других десантников, тебя самого относит на воду или торчащие пиками верхушки деревьев. Так что основное – как встретит земля-матушка? В Арктике он, кстати, отменил первую выброску, когда для выпрыгнувших на пристрелку двух парашютистов-инструкторов не совсем точно рассчитали силу ветра и те поломали кости при ударе о лёд…

Жизнь преподнесла ещё больший сюрприз, определив в губернаторы Тульской области генерала, командовавшего теми самыми «зелёными человечками» в Крыму, когда Карагодин отвлекал все разведки мира в белую Арктику. Неужели в огромнейшей России и впрямь воюют одни и те же офицеры?

Проблемы на первом этапе вырисовывались иного рода: как и где набирать будущую элиту страны, если ещё не уложен ни один кирпич в стены училища? Только и это легко разрешилось – Московское и Тверское СВУ принимали документы, Ульяновское проводило экзамены. И 1 сентября, как и требовал командующий, прозвенел первый звонок. А через неделю Президент России самолично вручил училищу Знамя.

И вот под него ставили какого-то блатного Воеводу…

Глава 5

«На веки вечные»

Артём маялся в небольшой приёмной начальника училища. За плотно прикрытыми дверями решалась его дальнейшая судьба, и ему ничего не оставалось делать, как в сотый раз пересматривать картину на стене: лошадка тащится по размытой весенней распутицей дороге. Почему военное училище приобрело картину с телегой, а не танком? Это что, тайный знак всем входящим – выбирать, куда катит их телега судьбы? Так ведь истина известна: куда возница направит лошадку, туда и потащится воз с грузом проблем. А на «Тэшке» за это бесполезно проведённое время уже пять раз почистил бы автомат…

За окном погода тоже не баловала, стекло поливалось вечерним сумеречным дождиком, и в его разводах самым отчётливым силуэтом оказалось колесо обозрения за училищным забором. Наверное, вид из кабинок красивый сверху. У них в посёлке самой высшей точкой по праву является хотя и срезанная, но верхушка террикона. Если представится возможность, обязательно прокатится…

Дверь, наконец, распахнулась, и на пороге возник коренастый, заранее сердитый и грозный, полковник в синей десантной форме. Артём больше по привычке окопника блок-поста вытянулся в струнку.

– Сначала накормить, – приказал полковник Кубышке, оставшемуся за его спиной. – Затем парикмахерская, вещевой склад, учебный отдел, – определял очерёдность, даже не поинтересовавшись, нужно ли это самому воспитаннику. – Определить место в кубрике, внести в книгу поверки и во все учебные журналы.

– Есть, – протиснулся голос