Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

майор, – предполагалось, что каска в ожидании очередного удара молотобойца вожмётся в плечи, но капитан, наоборот, расправил их. Вздёрнул голову, заставив стальной шлем отброситься на затылок в виде лихо заломленного десантного берета. – Кто-то во взводе закурил сигарету. Признаний не поступило. Производятся похороны окурка.

Майор кивнул Артёму – выходи. Вникай в происходящее и сам подобного никогда не делай.

– В таком случае я вам копача привёз на подмогу, – выставив попутчика вперёд, сообщил с хитрецой для всех. Суворовцы исподлобья оглядели сухого, холёного по сравнению с ними новичка: что за фрукт? А командир вдруг перешёл на шёпот, заставляя подчинённых вслушиваться в каждую букву. Тихий голос командира – он зловещ для провинившихся: – Кто курил, я всё равно узнаю. Так что лучше сделать это сейчас и добровольно. Потому что перед вами замена: одного вывожу из строя, другого ставлю. – И без перехода взревел: – Поднять головы!

Но даже при такой команде суворовцы не осмелились посмотреть на майора – упёрлись взглядами в новенького, за счёт которого они потеряют сейчас товарища. Вполне возможно, что могли пускать сигарету по кругу и тогда виноват каждый…

Артём увидел во взглядах сверстников презрение, а долговязый, благо стоял дальше всех, даже демонстративно сплюнул.

«Я никогда не буду с ними», – дал себе зарок Артём, сдерживаясь из последних сил, чтобы не опустить голову под множеством взглядов. Пусть презирают сколько угодно, а он уедет воевать за свой Донбасс. Так что останется каждому хрен да ни хрена.

Майор покачивался с носков на пятки, и все понимали, что чем больше командир промокнет, тем жёстче станет наказание.

– Старший вице-сержант Чумаков.

– Я! – шагнул из строя долговязый с тремя лычками на погонах. Звания и должности здесь тоже выдаются в зависимости и от роста?

– В армии за всё отвечает командир. Надоело носить лычки? Поможем снять. Суворовец Артём Воевода!

– Я, – подчиняясь общей субординации, выступил вперёд Артём. Хотя какой он суворовец…

– Ты один получаешься вне подозрения. Принимай командование.

Артём не знал, что в училище практиковались стажировки в роли командиров каждым суворовцем – таким образом вырабатывались лидерские качества. Макаренко и Сухомлинский, вместе взятые, против суворовской Республики ШКИД. Не зная таких тонкостей, понимал другое: неужели майор не ведает, что в стае нельзя кого-то одного делать сизым голубем? Остальные ведь обязательно сплотятся против!

– Суворовец безоговорочно должен делать три вещи, – Кубышка выставил перед собой руку и начал загибать пальцы: – Первое – самому стирать носки и трусы. Второе – ещё не придумали. Третье – отвечать за свои поступки. Поэтому в последний раз спрашиваю: кто брал в руки сигарету – шаг вперёд. Рекомендую не упорствовать!

Ещё ничего не осознавая до конца, Артём сам сделал шаг вперёд. Брезгуете мной, господа кадеты? Так он не то что командовать вами, а вообще не намерен находиться рядом. Курите хоть гусиный помёт, как они в детстве у себя в посёлке. Выкручивайтесь, как хотите, а он домой. Согласно приказу майора Кубышки.

Артём сделал и второй шаг, но не на место долговязого, как предписывал приказ, а к носилкам. Снял с их деревянного настила сиротливый, мокрый не хуже самих горе-носильщиков, окурок. Поднёс ко рту. Оберегая от расползания, мягко взял губами. И подарок, спичечный коробок крёстного с Московским Кремлём, кстати лежит в кармане. Всё в этой жизни имеет взаимосвязь!

Повторяя поджог донецкой степи, защищая огонёк от непогоды, Артём поднёс его оранжевый горб к сигарете. Спасая хозяина от наказания, огонь без особого рвения лизнул мокрые бока окурка и свернулся, захирел на своей деревянной ножке.

Не приняв благородства, Артём чиркнул новой спичкой, и уже та, не желая повторять судьбу выброшенной в грязь предшественницы, огненными щипцами обхватила с двух сторон бумагу. Та задымила, и, разогревая табак, Артём втянул в себя горький дым.

Он не видел лица растерявшегося майора, недоумённых взоров третьего взвода шестой роты во главе с блестящей от дождя беретом-каской капитана. Втягивал и втягивал в себя дым – но при этом легонько, чтобы не закашляться и не выдать, что не переносит запаха табака с времён, когда приходил домой с сигаретой в зубах пьяный отец. Чтобы не попасть под его горячую руку, Артём забивался под кровать. Темнота, теснота, боязнь мышей и тараканов заставляли сжиматься до размеров стучавшего сердца, но бушевавший, прокуренный отец был опаснее. Плакала и кричала мама…

А здесь разве страх? Только чувство облегчения, что его отправят обратно домой! На законном основании. А эти московские и тульские щёголи с погонами ТлСВУ пусть захлебнутся своим презрением. У него, Артёма Воеводы, под обстрелами осталась могила мамы. И голодный Шнурок…

Окурок обжёг губы. Всё же закашлявшись, Артём растёр остатки табака пальцами и поднял голову. Всё, вещественных доказательств нет. Оставайтесь с лычками и при погонах, снятые долговязики. А он домой!

Взвод ждал реакции майора. Если её не последует, то вылезший из машины однокурсник – воистину блатной, из семейства инвалидов: одна рука здесь, вторая в Москве. То, что он отбрил офицера-воспитателя – это круто, но вперёдсмотрящим во взводе негласно определён Чума. Старший вице-сержант Роман Чумаков. А коней на переправе, как известно, не меняют.

– Капитан Гречин, после занятий ко мне в кабинет вместе с… этим, – майор постарался сделать грозным своё растерянное выражение на лице. Но то, что не назвал имени провинившегося, не лишил вслед за Чумаковым погон и даже не указал на новенького, подтверждало: в вожаки предложен новичок. Только ведь такое по приказу не случается, они сами выходят вперёд в некую минуту…

Новенький как раз и вышел, приняв на себя гнев командира. Только вот делать это за спиной наверняка влиятельного папеньки – это не геройство, а наглость, которая втаптывает в полигонную грязь и их, стоящих в строю под дождём. Ты попробуй из промокшей шеренги выйти, а не из тёплого уазика!

Ждали окончательного решения майора – казнить или миловать? Артём понимал, что вместо покровителя нажил себе кровного врага, который не простит своей растерянности перед подчинёнными. Лучшим вариантом для всех станет, если прямо сейчас ротный отправит его до Москвы. В какой она стороне? Он готов идти пешком. Незамедлительно…

– К бою! – неожиданно скомандовал майор.

Уникальная армейская команда, отменяющая все предыдущие. Делающая ничтожным пустую браваду, никчёмным – стремление обойти на вираже командира. «К бою!» – значит, падай там, где застал приказ. В этот миг ты лишь мишень для врага. А задача солдата – выжить и победить противника.

Взвод пятнистой каракатицей плюхнулся в лужу. Следом растянулся на земле и Артём. Как учил «Матвей», дважды перекатился, покидая место, где