Чешские повести и рассказы - Карел Новый

Он набросил плащ и поспешил к домику командира.

Командир был ненамного старше Крейцара, ему не исполнилось еще и тридцати. Такой же высокий и сухощавый, в таких же зеленых галифе, он чем-то походил на Крейцара. Командир с женой сидели за столом и чистили грибы.

Подпоручик не успел еще ничего сказать, как тот поднялся со стула, отложил ножик и, протянув руку, весело произнес:

— У меня замечательная новость! Замечательная!

— Любопытно, — сказал Крейцар.

На самом деле ему вовсе не было любопытно. Он хотел лишь одного — поскорее закончить разговор о своей поездке в город.

— Сюда приедет народ, дружище! Понимаешь? Люди!

— В деревню?

Командир кивнул головой.

— Здесь будут восстанавливать пробковую мастерскую. Людей нагрянет уйма!

Его жена тоже на минуту оторвалась от грибов.

— Приедут семейные, — сказала она, — и сразу станет веселей.

У Крейцара заныло сердце. Перед ним сидели двое и они были вместе, были счастливы и довольны даже здесь. И если командира завтра перевели бы черт знает куда, жена поехала бы за ним на край света, не сказав ни слова.

— Мне нужно в город, — выдавил наконец Крейцар.

— А мы думали, ты вечерком к нам заглянешь.

Но Крейцар был у них и вчера и позавчера… Он навещал их так часто, что перестал считать визиты. Крейцар смущенно развел руками.

— Понимаешь, двоюродного брата туда перевели… в часть! Зовет на сегодняшний вечер. Только что письмо пришло. Черкнул в последнюю минуту…

Подпоручик залился краской. «Вдруг заметят», — беспокойно подумал он. Но командир, продолжая резать на тонкие ломтики грибы, спросил только:

— Когда вернешься?

— Завтра утром.

— Ну давай. Человеку и поразвлечься надо.

Дождь утих.

Крейцар, подняв воротник плаща, медленно спускался по проселочной дороге к мосту. Парапет лишь кое-где виднелся из-под темной воды. Деревня безмолвно стояла во мгле, укутанная туманом и пеленой мелкого дождя. Казалось, вот-вот опустится холодная, беспросветная ночь, хотя было два часа дня. У подпоручика оставалось еще много времени.

Мост под его шагами вздрагивал, как живой.

Отмахав до развилки восемь километров, Крейцар не встретил ни души. Машина приехала только через час. За это время женщина, лица которой он уже не помнил, обрела ясные контуры, стала почти реальной и, казалось, могла каждую минуту выйти из-за дерева, под которым он прятался от дождя.

Шофер молчал. Он был чем-то озабочен и недоволен и очень спешил. Маленький пограничник рядом с ним то и дело смотрел на часы и на грязную дорогу.

— Успеете, — сказал подпоручик. — Поезд отходит в восемнадцать двадцать.

— Знаю, — тихо ответил пограничник. — Но ведь надо еще добраться.

Крейцар улыбнулся. Он раньше так же торопился к поезду. Да и сегодня, хотя ехал вовсе не домой, порядком волновался. Сердце колотилось, и он с удивлением прислушивался к его стуку, словно впервые чувствовал эти ритмичные удары в груди. Крейцар вдруг представил себе танцплощадку, и сердце на мгновенье остановилось. Ведь там будет столько его приятелей по офицерской школе. Захотелось немедленно повернуть назад.

— Вы женаты? — спросил он соседа.

— Да, товарищ подпоручик.

— Еще бы, — вмешался шофер. — Загнал в лоск и меня и машину. Пусти его за руль, мчался бы, только держись, лишь бы урвать лишний часок! Уж я-то этих молодоженов повозил!

— И вовсе я не молодожен. Два года, как женаты!

— Охотно верю, — сказал шофер. — А часто вы виделись за это время?

— Это верно… — ответил пограничник.

— Давно дома не были? — спросил подпоручик.

— Уже одиннадцать месяцев…

Шофер, докурил и примял сигарету о стекло.

— Да она тебя и не узнает. В армию лучше идти холостяком, — сказал шофер, и пограничник вздохнул.

— Я ведь тоже женатик.

Пограничник улыбнулся спокойно и уверенно:

— Не беспокойся, узнает, потому что так долго ждала.

Три недели назад подпоручик ездил домой. Он повернулся к солдату.

— Рады, а?

И тут же понял, что сказал что-то не то. Заметил по лицам водителя и его соседа. Радоваться встрече было для них так же естественно, как дышать. О таких вещах друг с другом не говорят. Это ясно без слов. Парень покраснел. Но подпоручику надо отвечать. Не сводя глаз с дороги, солдат тихо сказал:

— Конечно.

«И я бы, наверное, вел себя так же, — подумал Крейцар, — если бы находился в первом эшелоне. Если бы не сидел в этой проклятой запасной части».

Шофер и солдат продолжали разговор. Крейцар внимательно слушал, словно искал ответа на все свои внезапно возникшие вопросы, или рассеянно думал о той женщине в городе.

Они миновали мост. Один-единственный человек стоял и смотрел на вздувшуюся реку. И площадь тоже была пуста. Крейцар вылез из кабины и поблагодарил шофера. Машина двинулась к вокзалу. Подпоручик смотрел ей вслед и завидовал маленькому солдату.

В противоположных углах площади светились окна двух ресторанчиков. Когда-то, когда Крейцар еще служил здесь, он клял как только мог и этот городишко, и его окрестности. И действительно, тогда городок представлялся ему отвратительнейшей дырой на свете. Сейчас городок показался привлекательным и приятным, как та женщина, что прислала письмо.

Он торопливо зашагал к ближайшему ресторану.

Наконец-то вокруг были люди, много людей. Он задумчиво созерцал суетливых завсегдатаев, окликающих официанта по имени, болтливых старичков с трубками в зубах, которые, умолкнув, с любопытством взирали на каждого вновь пришедшего, на стол, занятый военными, и вдруг понял, что это вовсе не то, о чем он мечтал.

Но в кармане у него лежало письмо.

Он заказал коньяку и пил его, смакуя, маленькими глоточками, как знаток, хотя его никто этому не учил. Потом пришли два знакомых еще по офицерской школе. В другой раз он встретил бы ребят с радостью, но сейчас ему было не до них. Они вместе выпили по второй, по третьей рюмке и заказали ужин.

Танцы начинались в восемь. Крейцар почти не слушал, о чем говорят приятели: стрелки неумолимо приближались к восьми. Но ребята сидели прочно, смеялись, радуясь обществу Крейцара и тому, что можно поговорить с человеком, с которым не сталкиваешься изо дня в день, с тем, кто служит там, на самой границе.

Четверть девятого подпоручик поднялся.

— Ты куда это собрался? — спросили приятели. До последней минуты он так и не придумал, что сказать.

— К братишке, — ответил он.

Приближалась ночь.

Ему пришло в голову, что в танцзал, который находится на другой улице, у самой площади, сразу идти нельзя. Нужно хотя бы какое-то время «провести» со своим несуществующим родственником. В следующий раз надо будет придумать что-нибудь поубедительней «мифического» братца.

Опять придется