Чешские повести и рассказы - Карел Новый

Подпоручик вздохнул.

Ни с того ни с сего в голову вдруг полезли мысли о людях, что живут в селах и городах там, под горами. Крейцар думал о них, потому что была суббота — самое для него скверное время недели. Он уже много месяцев прожил здесь, в части, вдалеке от большого мира, и никак не мог свыкнуться с этим. Ему все чудились чужие дома, где сейчас идет уборка. Вечером их обитатели наверняка отправятся на танцы или по меньшей мере в кинотеатры с хорошими зрительными залами и ежедневной программой. Как же далеко он от нормальной жизни, здесь, в этой забытой богом деревне, в пяти километрах от баварской границы и двадцати пяти от районного центра! Кроме Крейцара, тут живет командир соединения, его семья и солдаты.

Много месяцев назад он, Крейцар, сам попросился сюда. В искреннем порыве энтузиазма!

«Должен же кто-то ехать! — думал он тогда. — Должен же кто-нибудь жертвовать собой!..»

«Да, — думал он сейчас, — но самопожертвование хорошо однажды, совсем другое дело, когда тянешь из себя жилы месяцами и годами у черта на куличках, в запасной части второго эшелона!»

Крейцар мечтал попасть на самую границу. Иного он и не предполагал. На границе можно проявить героизм. А его засунули в эту глухомань, и нет тебе ни границы, ни нормальной жизни, по которой временами берет такая тоска. И сюда должна приехать его Иржина! Здесь начинать совместную жизнь…

Казалось, будто его попросту надули.

В открытое окно ворвался глухой шум.

По шоссе, громыхая, приближался грузовик. Наконец он остановился.

Подпоручик все лежал и лежал без движения. Он знал, что приехала машина, доставляющая письма и посылки. Могло прийти письмо и от Иржины. Правда, теперь письма приходили реже. Подпоручик вздохнул: Иржина не виновата, просто у него не хватает смелости взять ее сюда.

В комнату вошел старшина.

— Вам письмо, товарищ подпоручик.

— Положите на стол, — ответил Крейцар.

— Начать подготовку к проверке?

— Проводите без меня, — сказал подпоручик. Крейцар опять остался один.

Еще какое-то время он лежал на койке неподвижно и бездумно, казалось, не замечая письма на столе. А дождь все шелестел и шелестел в открытом окне. И вдруг вспыхнула искорка любопытства. Может, что-нибудь интересное? Сам Крейцар никому не писал.

Он сел, потом встал и нехотя подошел к столу. Письмо было словно приветом из того, прежнего, хорошо знакомого мира, по которому он все еще тосковал.

Подпоручик выглянул в окно. Почтовая машина еще не уехала. Он взял в руки конверт. Почерк был незнакомый. Он вернулся к койке, дыша прерывисто, словно после долгого бега, и, плюхнувшись на одеяло, быстрым движением вскрыл тонкий надушенный конверт. Там значилось:

«Если вы, так же как и я, еще помните о своем давнем обещании, то приезжайте в эту субботу в Гамры на танцы. Очень жду. Буду там обязательно.

О. М.».

Крейцар не сразу понял, от кого письмо. Замешательство продолжалось две-три секунды. Еще раз пробежал глазами написанное. И вдруг все определилось: подпоручик вспомнил один из первых своих отпусков, морозное зимнее утро на вокзале в Гамрах, темное купе, женский голос в темноте, такой свежий и спокойный. Когда вспыхнул свет, он увидел стройную светловолосую женщину, ростом немного меньше Иржины и, видимо, постарше ее. Они ехали вместо до самой Праги. Это была очень приятная поездка, Крейцар никогда еще так отлично не проводил время.

Они договорились ехать обратно вместе, тем же поездом. Ольга рассказала, что она замужем, что муж ее куда-то надолго уехал, что она любит танцевать, но… она пожала плечами и умолкла. Крейцар понял недвусмысленный намек и без малейшего колебания предложил себя в партнеры. Крейцар давно мечтал о таком знакомстве.

Но проходили месяцы, и все оставалось без изменения.

И вот сейчас он держит в руках ее письмо!

Он почему-то оглянулся, словно кто-то подсматривал за ним, и, поспешно спрятав письмо в конверт, сунул его в карман. И тут же кинулся к окошку, узнать, стоит ли внизу почтовая машина. Водитель уже влезал в кабину. Вместе с ним был тот самый вымокший пограничник, который давеча сидел на полу около дежурного.

— Подождите! — крикнул Крейцар.

Шофер оставил дверцу и оглянулся.

— Вы когда будете на перекрестке? — спросил Крейцар.

— Где-то после пяти, товарищ подпоручик, — ответил шофер.

— Я вас буду там ждать. Смотрите не проскочите. Подбросите меня в город.

Машина должна была отвезти почту в одну из частей и только оттуда возвращалась в Гамры. Шофер торопился — и у него был впереди субботний вечер. Солдат спешил в город к последнему поезду. А подпоручику надо было еще одеться и зайти к командиру, чтобы получить увольнительную. Вот он и облюбовал перекресток в восьми километрах от деревни.

Машина ушла, и Крейцар стал собираться. Времени было достаточно, и одевался он с особой тщательностью. Сначала надел гражданский костюм, но тот ему не шел. Надел военную форму: новые галифе и красивые высокие сапоги.

Одеваясь, Крейцар мучительно думал, что же сказать командиру, чтоб отпроситься на ночь. Чем больше думал, тем яснее становилось, что правду сказать нельзя. Для командира и его жены Иржина — хотя они ее ни разу не видели — была уже доброй знакомой. Они многое знали о ней, о ее письмах и полагали, что у Крейцара с Иржиной жизнь сложится так же, как у них, хотя сам Крейцар в этом уверен не был.

Крейцар помрачнел. Мысли его разбегались, одолевало нетерпение.

Если б у них с Ольгой установились более или менее прочные отношения, для него, Крейцара, это могло бы стать выходом из запутанного положения. Иржина оставалась бы дома, а его жизнь здесь стала бы более сносной. Минутами он ловил себя на том, что думает обо всем с некоторым страхом, более того — с брезгливостью. Так или иначе, но командиру ему придется солгать. Крейцар одевался и думал то о командире, то о женщине, которая так неожиданно нарушила его одиночество. И вдруг ему показалось, что лучше ничего не менять, оставить все, как есть. Он перестал собираться и застыл посреди комнаты. Рано или поздно, с Ольгой придется расстаться. Ведь у него есть Иржина. Про Ольгу могут узнать товарищи: народу здесь мало, каждый на виду, будто в аквариуме. Кроме того, у Ольги есть муж. Он когда-нибудь вернется. Подпоручик улегся на койку и уже собрался стянуть сапоги, но раздумал, решив провести