На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

На другой стороне дороги морские пехотинцы из штаба дивизии сидели небольшими группами и ели свои сухие пайки. Они наблюдали, как мы готовились к выходу, и на их лицах смешивались зависть и облегчение. Я был уверен, что мой взвод жалел их, зная, что они будут в безопасности и тепле здесь, в своих спальных мешках.

Я сложил карты ночного маршрута и убрал их в плексигласовый чехол. Он был размером примерно 60 на 60 см и позволял мне охватывать участок дороги 30–40 км за раз, не боясь, что карты развеются по ветру. На козырьке над моей головой висел патронташ с гранатами, подготовленными к быстрому заряжанию в подствольник M203. На центральной консоли лежали два GPS-приемника, тщательно проверенные на предмет совпадения показаний, и стопка винтовочных магазинов, снаряженных патронами с трассирующими пулями. К внутренней стороне лобового стекла перед моим сиденьем были приклеены две ламинированные карточки с описанием порядка действий при запросе артиллерийской и авиационной поддержки. Стресс имеет свойство вытеснять из головы даже самые простые вещи, поэтому я был спокоен, зная, что в случае необходимости у меня есть шпаргалки. Набор дополняли фонарик с красным светофильтром, ручные гранаты, очки ночного видения, дымовые гранаты, цветные ракеты, пакеты для капельниц, хамраты, снайперская винтовка и четыре радиостанции. Несмотря на свои размеры, этот «Хамви» в тот вечер был для нас тесен.

*****

Ровно по графику мы завели двигатели и медленно выехали из лагеря. Оказавшись на дороге, мы попали в другой мир. Улицы были заполнены толпами иракцев. Большинство из них не обращали на нас никакого внимания, поскольку были заняты кражей всего, что попадалось на глаза. Дети гнали ослов, тянущих куски металлолома; мужчина на велосипеде, шатаясь, проехал мимо, балансируя с деревянным столом на крыле; за ним какая-то старуха тащила одной рукой пластиковый кувшин, а другой — огромную катушку медной проволоки. Мы пробирались сквозь толпу, с задранными из уважения к людям стволами, но глазами сканируя признаки опасности, которые научились замечать за последние несколько недель: кто-то хладнокровно нас оценивает, появляются машины, люди разговаривают по рациям или мобильным телефонам. Вскоре мы выбрались на сельскохозяйственные угодья за пределами пригородов Багдада, увеличивая скорость, когда тени удлинились, а небо стало серым.

Мы проехали мимо десятков взорванных иракских танков и бронетранспортеров. Некоторые из них стояли в укреплениях у дороги, другие были брошены на обочине. Огонь превратил их пустынную окраску в черную, избыточным давлением вырвало люки. Я надеялся, что разрушения будут продолжаться, по мере того как мы будем продвигаться на север.

Приближаясь к точке «0–0 север», мы связались по радио с «Боевой свиньей». Их громоздкие бронетранспортеры LAV были поставлены в круг в оборонительной позиции на западной стороне дороги. Круг — это версия обоза XXI века, который собирается на ночь. Бронетехника была припаркована задними частями друг к другу, с оружием, развернутым наружу вкруговую. Мы съехали на обочину дороги и пождали, пока они развернутся и медленно поднимутся на асфальт, заняв свое место впереди колонны. Дюжина бронетранспортеров двигалась в шахматном порядке, их пушки были поочередно развернуты влево и вправо. Колберт следовал за крайней машиной LAV, а остальная часть взвода шла следом за ним. Позади нас, длинной колонной, на юг растянулся 1-й разведбат. Уверенные в своей огневой мощи, мы ускорились в темноте, став первыми американцами, вошедшими в эту часть Ирака.

Я использовал спиртовой маркер, чтобы отмечать наше продвижение на карте. Точка «0–5 север» была пройдена без происшествий, затем была пройдена и точка «1–0 север» — мы без проблем преодолели десять километров по неизведанной территории. Между нами и Баакубой лежали двадцать километров темных сельскохозяйственных угодий. Когда я поставил на карте маленькую галочку рядом с точкой «1–4 север», тишину разорвал грохот автоматической пушки.

Всем транспортным средствам было отправлено общее предупреждение: «“Боевая свинья” вступила в бой. Вооруженные люди по обе стороны дороги».

Дорога перед нами поворачивала направо, и вся колонна бронетранспортеров LAV растянулась на пологом изгибе. С дороги вылетали красные трассирующие пули. Пушки «Бушмастер» грохотали, звук был глубже и звучал медленнее, чем у пулеметов. Тем не менее, огонь велся только в одну сторону, в ответ ничего не летело. Я опустил очки ночного видения перед глазами и начал сканировать фланги взвода. Слева от нас простирались открытые поля, но прямо по правую руку, в ста метрах, стояла группа из трех или четырех небольших зданий. Все было тихо.

Я вызвал группы, полагая, что они могут увидеть то, чего не вижу я.

— Всем Хитменам-2, у меня нет целей. Что вы наблюдаете?

— Два-Один, веду наблюдение. Ничего нет.

— Два-Два, у нас тоже ничего нет.

— Два-Три, ничего.

Перед нами с полей к дороге летели трассирующие пули. Они покачивались и извивались, как световое шоу, выглядя безобидно, почти красиво. Бронемашины легкой моторизованной разведроты не стреляли по теням: там были люди, и они хотели сражаться.

Радиосообщения поступали быстро. По крайней мере два вражеских взвода, вооруженные АК и РПГ, укрывались в канавах вдоль дороги. «Боевая свинья» уничтожала их с помощью тепловизионных прицелов. Человек может спрятать свое тело под одеялом в канаве, но он не может скрыть тепло своего тела.

Лазеры танцевали по зданиям рядом с нами, когда морские пехотинцы целились в окна и двери, ожидая движения. Но никто не стрелял. Перед нами стрельба усилилась, и перекрещивающиеся трассеры иногда были настолько яркими, что ослепляли мои очки. Позади нас с ревом загремел крупнокалиберный пулемет, за которым последовало глухое рявканье гранатомета Mk-19. Мы не могли видеть, по чему стреляли морские пехотинцы, поэтому продолжали наблюдать в своем секторе. Целей по-прежнему не было.

Стрельба была настолько громкой, что ганни Уинн и я были вынуждены перекрикивать друг друга через кабину «Хамви».

— Они ищут слабые места! — крикнул я.

Он кивнул в знак согласия и добавил:

— Мы и есть слабое место!

Стрельба начала приобретать определенный ритм. Вражеский стрелок выпускал очередь, а морские пехотинцы отвечали сотнями пуль. При каждом крещендо выстрелы были настолько громкими и частыми, что сливались из отдельных хлопков и треска в один неразличимый гул. Разведчики по-прежнему не наблюдали поблизости никаких целей, поэтому не оставалось ничего другого, как наблюдать и ждать. С тысячами пуль, летавших вокруг нас, мы сидели, словно в эпицентре урагана.

В зернистом зеленом поле моих очков ночного видения вспышка превратилась в расцветающее облако дыма и пыли. Минометная мина! Она упала на западной стороне дороги, слева от нас. Я