На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Я не боюсь, что нас уничтожат. Если бы федаины были в том здании, они бы уже открыли по нам огонь. Я боюсь, что мы без причины выйдем на поле боя, а потом атака всего батальона потеряет импульс и встрянет. Посмотрите туда. — Я указал на далекую линию деревьев, где «Хаммеры» рот «Альфа» и «Чарли» продолжали атаку на севере. — Они движутся. Мы тоже должны двигаться.

Он бросил на меня взгляд, ничего не сказав, и я вернулся к своему «Хамви». Я был расстроен тем, что некоторые из моих морпехов слышали наш спор. Было непрофессионально дискредитировать капитана перед ними, но обстоятельства не оставляли мне выбора. К тому же чувства и правила были далеко не так важны, как победа в сражении и сохранение жизни морпехов. Мы начали продвигаться вперед, миновав бетонное здание, не заметив там ничего подозрительного.

*****

Рота «Альфа» по рации навела самолеты на иракскую боевую машину пехоты, которая вела по ним огонь. Двигатели самолетов ревели, когда они пикировали на цель, но я ничего не мог разглядеть через дым и туман. «Кобры» обрушились на цели перед нами, а бронемашины LAV обстреляли здания и пальмовые рощи вдоль дороги. Взвод теперь вошел в свой ритм — вел переговоры, передвигался и стрелял как единый организм.

Мы делали все возможное, чтобы поразить отдельные цели, но поле боя — это пустое место; с дымом, взрывами и выстрелами вокруг создается ощущение, что целью является весь мир. Но это ощущение исчезает, когда смотришь через прицел. Угрозы повсюду, но целей нет. Нельзя просто стрелять по дереву, припаркованной машине, баллону с пропаном или по воздуху. Тебе нужна цель. Нравится тебе это или нет, но целями обычно являются люди. Но цели трудно найти, потому что они прячутся. В результате мы много раз проезжали через ад, но стреляли очень мало. В Баакубе дело обстояло иначе.

Приближаясь к другому перекрестку, мы проехали мимо поля с ярко-зеленой травой. Из ямы на поле выскочило двое мужчин, стреляя из АК-47, и пулемет сразу же сбил их обратно. Один из мужчин был одет в зеленую рубашку и хаки. Пуля.50-го калибра, размером почти с десятицентовую монету и летящая со сверхзвуковой скоростью, разнесла ему затылок. Она ударила его с такой силой, что отбросила его тело назад в воздух, аккуратно удалив кусок кости размером больше моей ладони, и когда мужчина упал, его мозг вытек на землю. Он свалился в пяти футах от лужи крови, которая обозначила место его смерти. Я ощутил восторг, который испытываешь на ярмарке, выиграв плюшевого зверька за то, что пробил шарик из пневматического ружья.

С неба, казалось бы, из ниоткуда, упала минометная мина. Мы не слышали, как ее запустили, и больше никаких мин не было. Она вошла в землю рядом с «Хаммером» Эсперы, обрызгав его группу грязью и, как мне показалось, осколками. Когда пыль рассеялась, я с удивлением увидел, что разведчики все еще застыли на своих местах. Минометные мины вызывают нервозность, потому что они очень непредсказуемы. Все, что можно сделать, — это сидеть и думать о следующей, которая может прилететь именно в тебя.

Получив приказ оставаться на месте, мы огляделись. Справа от нас, посреди грязной парковки, стояло побеленное здание. Стены были покрыты красными граффити, и я попросил Миша прочитать их.

— Ну, на маленькой табличке над дверью написано «ШКОЛА». А на стене нарисовано «СМЕРТЬ АМЕРИКЕ», «ДА ЗДРАВСТВУЕТ САДДАМ» и «МЫ УМРЕМ ЗА ТЕБЯ, ВЕЛИКИЙ САДДАМ». Есть еще много других надписей, но суть вы поняли.

— Ловелл, возьми свою группу и обыщи это здание, — приказал я. У нас было время, а федаины, как известно, школы использовали часто.

Оставив одного человека у пулемета, третья разведгруппа взяла болторезы и ворвалась в дверь. Я ждал выстрелов из автоматов, но их не было. Через несколько секунд сержант Ловелл крикнул из окна:

— Сэр, вам нужно сюда зайти.

Я вошел в грязную комнату, заполненную столами. Стены были увешаны детскими рисунками. Разведчики охраняли двери, а Ловелл и доктор Брайан рылись в открытом сейфе.

— Карты, военные удостоверения, документы, мешок со штыками для АК и винтовка Энфилд с продольно-скользящим затвором. Но кому интересно все это дерьмо? Посмотрите-ка, — произнес Ловелл. Он поднял пластиковый мешок для мусора. Внутри были десятки пар черных носков. Они были новыми, на икрах еще висели картонные бирки с надписью «Сделано в Иордании». — Забавно, что все, что есть в Ираке, сделано в Иордании, Китае и Франции.

— Да, но я не злопамятный потребитель, — ответил я. Мне нужны были документы для аналитиков разведки и носки для взвода, поэтому мы собрали все, что смогли, и поспешили обратно на улицу, опасаясь, что сражение продолжится без нас. Два морпеха из третьего взвода стояли над иракцем, лежащим на земле с раскинутыми руками и ногами.

— Сэр, этот придурок вылез из окопа на поле боя. Его приятель — тот, чей мозг разбрызган по всему полю. Можно его заковать в наручники и бросить в кузов вашего «Хаммера»?

Я разрешил, потому что у меня было больше свободного места, чем у всех остальных. Времени разбираться с ним не было. Головные машины снова тронулись.

Между нами и окраиной Баакубы стоял одинокий мост. Окрестности были мрачными — пыльные поля, пыльные дома, пыльные машины. Пыль покрывала даже пальмы. Мы начали было подниматься на мост, но ведущий «Хамви» остановился. Я услышал свистящий звук и увидел странные ряби в воздухе. Небо над нашими головами мерцало, словно мираж. Боеприпасы крупного калибра. Не наши. Обстрел! Это была еще одна иракская бронемашина.

— БМП на дороге, прямо перед нами. И она стреляет! — Я старался не кричать в рацию.

Мы поспешно отошли с моста и скорректировали на БМП истребитель F-15 Военно-воздушных сил. Я не видел самолет и даже не слышал его, просто из голубого неба материализовалась бомба. Для большинства иракских солдат смерть наступила без предупреждения. Мы снова поднялись на мост, не встретив никакого сопротивления. На противоположной стороне боевая машина пехоты превратилась лишь в жирное черное пятно на асфальте и несколько разбросанных кусков дымящегося металла.

Дорога снова разветвлялась, и мы снова пошли налево, а остальная часть батальона — направо. Поля сменились густыми пальмовыми рощами, среди которых стояли дома. «Кобры» делали залпы ракет в пальмы, все было в огне. Я ненавидел находиться в тесном пространстве между зданиями и деревьями. По обеим сторонам дороги тянулись дренажные канавы. Густые заросли доходили до их краев, ограничивая нашу видимость несколькими метрами. Каждая мышца моего тела напряглась. Думаю, что