На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Склад, стоявший рядом с заправочными колонками, использовался военной полицией для содержания иракских заключенных. У двери за столом сидел сержант. На поясе у него висели пистолет, наручники, дубинка и баллончик с перцовым спреем.

— Лейтенант Фик, первый разведывательный. Мы подобрали этого парня недалеко от Баакубы несколько часов назад. Его зовут Ахмед аль-Хирзги.

Сержант вскочил.

— Боже, сэр, это пленный? Я думал, он ваш переводчик или что-то в этом роде! — Его рука потянулась к пистолету.

— Расслабьтесь. Он пробыл со мной всю ночь.

Два морпеха вышли из тени и схватили аль-Хирзги за руки. Когда они вели его по темному коридору в склад, он оглянулся на меня.

— Салам алейкум, Ахмед. Надеюсь, ты найдешь своих дочерей.

*****

Когда мы пересекали понтонный мост через реку Дияла, Багдад дымился. Грязно-коричневая речная вода лениво течет между берегами, часто высотой тридцать или сорок футов[107]. Ни один мост, достаточно большой для наших машин, не уцелел в боях, поэтому армейские резервисты развернули мобильный мост, который мы пересекали медленно, по одному.

Из нефтеперерабатывающего завода у реки валил маслянистый дым, со всех концов города поднимались другие черные столбы. Мы ехали через смесь войны и мира. Вдали гремели гранатометы Mk-19, а на берегу реки, под пристальным взглядом мальчика, в грязи валялось стадо буйволов. Он помахал нам рукой, когда мы проезжали мимо. Рядом с ним, на дороге, на Солнце гнили три трупа в зеленой форме иракской армии. Женщины несли воду из реки в пластиковых кувшинах на головах, и одна из них остановилась, чтобы отдохнуть, положив кувшин на корпус брошенного танка Т-72.

От реки отходила земляная дамба. Она отделяла канал от поля, заваленного бытовым мусором и разбитыми автомобилями. Мы ехали по ней, чтобы избежать канав со сточными водами, тянувшихся по обеим сторонам. Трущобные жилые кварталы чередовались с пальмовыми рощами, придавая этому месту пригородный вид, хотя бетонные высотки Багдада находились всего в миле отсюда. В своей грубой простоте и однообразии архитектура напоминала сталинскую, но вместо серого цвета все было коричневым.

Люди смотрели, как мы проезжали. Большинство махали руками и приветствовали нас; другие занимались повседневными делами своей тяжелой жизни, как будто морские пехотинцы в их районе были просто еще одним проявлением силы со стороны еще одной власти, им неподконтрольной. Мимо нас проехали четверо мальчишек, сидящих высоко на ослиной повозке, направляясь в противоположном направлении по дамбе. Они сидели на куче награбленного имущества — мебели, телевизоров, автомобильных шин и ведер с латунными гильзами. В переулке еще один мальчик вел осла, тянущего по пыли водный мотоцикл.

К тому времени, когда мы спустились с дамбы на асфальтированную магистраль, ведущую вглубь города, взвод расслабился. Багдад не был еще одним Сталинградом, даже не был Эн-Насирией, только побольше. Похоже, боевые действия действительно закончились. Вдали раздавались выстрелы, боевые вертолеты низко пролетали над крышами, но жизнь вокруг нас текла как обычно. Продавцы овощей и фруктов торговали продуктами с открытых прилавков. Мужчины в куффиях сидели в открытых кафе, пили чай из маленьких стаканов. Другие мужчины курили и перебирали четки, не отрывая от нас взгляда, когда мы проезжали мимо. Мы плыли по потоку машин, объезжая круговые развязки и останавливаясь на светофорах, борясь за место с грузовиками, автобусами и такси. Еще день назад я бы пришел в ярость от такого скопления людей. Но в очередной раз человеческий разум продемонстрировал свое стремление к равновесию, и страх перед засадой заменило разочарование от пробок.

Нашим пунктом назначения был Саддам-Сити, раскинувшийся шиитский трущобный район в северной части Багдада. Нам сообщили, что де-факто мэром этого района был священнослужитель по имени Моктада ас-Садр. Мы никогда не слышали о нем и не особо интересовались этим. В конце концов, шииты должны были быть нашими друзьями, однако впервые я усомнился в этом предположении по дороге в Багдад. Стены, неделю назад украшенные изображениями Саддама Хусейна, были испорчены. Подобно римской практике damnatio memoriae (осуждение памяти), все следы бывшего диктатора были уничтожены. Плакаты были разорваны, фрески закрашены, а статуи свергнуты. Казалось, что бóльшая часть Ирака с нетерпением ждала появления символов, которые будут представлять новый режим.

Но в Саддам-Сити не было вакуума власти. Менее чем через сутки после падения старого режима почти все вертикальные поверхности вдоль дорог покрыли изображения бородатых священнослужителей в тюрбанах. Санкционированное США damnatio memoriae началось немедленно и способствовало переменам. Американцы с помпой объявили о переименовании международного аэропорта Саддама в международный аэропорт Багдада и о переименовании Саддам-Сити в Садр-Сити. Смысл последнего изменения был нам не понятен.

— Этот парень вернется, и нас всех уничтожит, сэр, — сказала мне Эспера. — Мы только что выдали этому ублюдку золотой ключ. Сравните его дерьмовый район с остальной частью Багдада. Любой, кто не верит, что шииты хотят мести, должен провести некоторое время вне своего кондиционированного офиса.

*****

Мы радовались нашему новому дому. На боковой стене здания было написано по-английски: «ИРАКСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАБАЧНАЯ КОМПАНИЯ». На территории фабрики находились высокая офисная башня и четыре склада. Огонь охватил все склады, кроме одного, выделяя облака тошнотворного сладкого дыма, когда горели тысячи тюков табака и миллионы сигарет. После трех недель курения и жевания табака из-за стресса морпехи обыскивали единственный оставшийся склад, с радостью складывая коробки сигарет в кузов «Хаммеров».

Комплекс был окружен бетонной стеной, увенчанной колючей проволокой. Внутри стены росли деревья и находился небольшой сад. Парковки были недавно заасфальтированы, а лужайку перед офисным зданием украшал трехярусный бетонный фонтан. Табачной компанией управляли сыновья Саддама, что объясняло ее процветание в море отчаяния третьего мира. Внутри стены, в упорядоченном лагере, находились сотни морских пехотинцев; за стеной, в анархичном городе, находилось пять миллионов иракцев, и единственным человеческим взаимодействием через этот барьер были снайперы «морских котиков» ВМС, засевших на крыше офисного здания, у которых был приказ стрелять в любого иракца с оружием. На протяжении всего дня и ночью они стреляли каждые несколько минут.

На следующий день мы должны были начать патрулирование Садр-Сити. В огромном помещении, где батальон разбил свой центр боевого управления, я развернул на бетонном полу свою новую карту Багдада. Город простирался на четыреста квадратных километров, а его население составляло более пяти миллионов человек. Он был больше Чикаго, Бостона, Атланты или Далласа. Синим маркером я аккуратно обвел зону ответственности батальона. Она охватывала двадцать кварталов на северной стороне Тигра, самую густонаселенную часть города. Зоны ответственности