Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

отлежаться, иначе я не выдержу. А скажу, что заболел, меня в тыл отправят», — быстро соображал я. — Нужно сходить и предупредить ребят, что я буду у себя, если понадоблюсь.

Я вышел из своей каморки и увидел Родного, которого давно уже не встречал.

— Здорово, Цахил! — во весь рот улыбнулся он своим круглым лицом.

— Привет… — кивнул я.

— А я — все! Прикинь? Все! Домой! — радостно затараторил он.

— Поздравляю.

— Спасибо! — его глаза, как и он весь, светились небесным светом, настолько он был рад своей оттяжке. — Я, прикинь, с утра на фишке… У меня же сегодня день рождения еще! Тридцать три года!

— Поздравляю…

— А тут с моего призыва идет парняга один и говорит: «Родной, а ты чего? Приказ не слышал? Нас оттягивают! Иди, вещи собирай!» Я, если честно, подумал, он прикалывается. А тут точно! Оттяжка! Дожил, значит, — обнял он меня от радости. — Я еще Гонга встретил… Говорю: «Командир, у меня сегодня двойная днюха! И день рождения, и оттяжка. Спасибо тебе! — говорю, — за все! И Гаврошу передай от меня огромное спасибо, и всем пацанам, кто нас учил!» — все не мог успокоиться Родной. — А он мне такой: «Вот тебе и подарок на день рождения!»

— А ты где был то эти месяцы?

— Да где я только не был. Помнишь, ты же меня перетягивал, когда меня затрехсотило?

— Возможно… Тут вас столько проплывает, что всех не упомнишь.

— Ну, не суть. Я, значит, на госпитале был… Там тоже пацанов с седьмого ШО встретил, но они не из РВ. Один, прикинь, контуженный был, заикался все время, а когда матерился, все чисто говорил.

— Видимо, там мозг ему не стряхнуло, где маты хранятся.

— Ну да, — кивнул Родной. — После госпиталя меня к Обиде отправили. Он тогда меня так по-братски встретил. Чай, кофе… Мы же с ним с самого начала знакомы! Я же стал командиром группы эвакуации у него.

— Ну, это я помню. Мы с тобой тогда последний раз и виделись. После тебя дальше куда-то перевели.

— Сначала к Ван Дамму, а после к Флиру на торговый центр. Потом на ДК, к зеленым. А оттуда уже в частник и на «Ешки».

— Ладно… Я за тебя рад, — решил я подвязывать беседу, чувствуя, как силы совсем покидают меня. — Давай, Родной! Правда, рад за тебя.

— Эх, братан! — подмигнул он мне. — Я, честно говоря, уже решил, что сюда не вернусь. Не мое это, но было классно.

Родной взвалил на плечо свою не сильно большую РДэшку, развернулся и пошел к выходу. Я дождался, пока он скроется за дверью, и поплелся обратно к себе, уже забыв о том, зачем я вышел.

55. Миор. 1.9. Викас

К нам в помощь прислали ростовского мужичка с позывным Викас, который сразу стал собирать по домам как разный полезный инструмент, так и бесполезный хлам. Соотношение полезного к бесполезному было примерно один к трем. Больше всего Викас любил фонарики. Их у него было великое множество. Часть из них не работали, и Викас постоянно фонарики эти раскручивал и пытался реанимировать. В эти моменты он был похож на великовозрастного пацана, которого поместили в сухое, жилистое, бородатое тело тридцатипятилетнего мужика и отправили на войну. Хотя и войну он воспринимал по-детски наивно, как поездку в пионерлагерь.

— Викас, может, у тебя было голодное детство какое-то? — рассматривая его огромный баул, в который он как бурундук складывал свои запчастюльки, гвоздики, проволочки и немыслимое количество другого шмурдяка, с жалостью в голосе спросил я. — Нахер ты это все собираешь?

— Это все может пригодиться, — сухо, не глядя на меня, ответил он, — тут только нужное. Бесполезное я не беру.

— Я тебя честно предупреждаю, братан, будем переезжать, пойдешь последним, — сурово сказал Сплеш. — Если ты в какой-нибудь дырке застрянешь со своими баулами, мы тормозить и ждать, пока нас пристрелят, не будем. Запомни это!

— Запомнил.

— И, несмотря на свои сумки, нести будешь короба и пулемет, как все!

— Хорошо, — насупившись и спрятав лицо в свою бороденку, ответил Викас.

Украдкой наблюдая за тем, как он копается в своих больших барыжьих полосатых баулах, вытаскивая оттуда на свет Божий непонятные железяки, я размышлял: «Что это? Патологическая жадность или какое-то другое психическое расстройство?»

Мы, конечно, подсмеивались над ним, но, пока это нас не касалось лично и не представляло никакой угрозы, мы попускали ему и понимали, что отучить его собирать шлак не представлялось возможным. Он не мог пройти мимо валявшейся на земле железяки, которая показалась ему полезной и могла пригодиться, пусть не сейчас, а через год или десять лет. В этом были и свои плюсы. Если кому-то из нас что-то было нужно, Викас, порывшись в своих вещах, как из скатерти-самобранки извлекал необходимый предмет на свет и торжественно вручал его просившему.

— Когда вернешь? — тут же уточнял он.

— Вечером.

— Только не забудь!

И если кто-то забывал отдать Викасу позаимствованную вещь, жизнь этого человека превращалась в кошмар. Не было дня, чтобы он не напоминал об этом и не настаивал на возврате того, чем он поделился.

— Викас, тебе бы в коллекторы пойти, цены бы тебе не было! — подкалывал я его. — Мертвого затрахаешь.

— Все должно быть по правилам. Если взял, верни. Пообещал сегодня — сделай, как обещал.

— Вот смотрю я на тебя, Викас, и понял, кого ты мне напоминаешь! — усмехнулся я. — Молодого Вассермана! У того тоже вся жилетка разным полезным хламом набита. Ты же как колобок. И как на тебя броник налазит?

— Я беру только нужное! — тут же парировал он.

— Иногда ты вроде адекватный, но чаще просто камень, — качал я головой, глядя на его несуразно раздутую фигуру.

— Мне нормально.

— Мы будем звать тебя «Хозяйственный», — подколол его Каталонец, — или «Тысяча мелочей», — обернулся он ко мне.

— Плюшкин! — вспомнил я из книжки Гоголя чудака, который собирал всякое говно.

— Вот ты все подкалываешь меня, малой, — посмотрел он на меня серьезно, — а лучше бы делом занялся. Рассказал бы мне, как лучше с пулеметом работать. Раз ты такой умный.

— Опа! — присвистнул Сплеш. — Нормально он тебя подловил.

— Где ты вообще пулеметному делу обучался? — не отставал от меня Викас. — Тут? Или в армейке?

— В армии… Но там всякая шляпа была, как я сейчас понимаю. То есть я просто стрелял и все, не больше. Мне сказали: «Вот тебе окоп, сиди там и стреляй».

— И все? Так всю армию и просидел? Ничего не спрашивая? — уставился на меня своими водянистыми глазами Викас.

— Учения еще были в Белоруссии. «Запад-2017». Приехали,