Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

— Да, нам курсы устраивали на ангарах, — подтвердил Лэнс, — ты же некоторые и проводил. И Докток.

— Сразу смертность понизилась. Некоторых в Зайцево привозят, а там и делать уже нечего. Все мы сделали.

— Медикаментов иногда не хватает, но спасибо хохлам — снабжают нас регулярно, — зло усмехнулся Лэнс.

— У нас уже и на ангарах, и в пятиэтажке, и в школе — целые склады. С этим выровнялось, — с удовольствием вспомнил я ровные ряды полок, забитых трофейной медициной.

— Да, и транспорт появился! Раньше тянешь трехсотого на руках и гадаешь, доживет он или нет, а сейчас заказал «Такси Бахмут» и в путь! Нужно было и нам дождаться, когда Фремия повезет кого-то, — с досадой вспомнил Лэнс, вытаскивая ногу из грязи с налипшим на нее килограммом глины.

— Может, подберет нас кто-то.

Пока мы шли, мимо два раза проезжали наши машины, но они до отказа были набиты трехсотыми, так что разместиться мы в них не смогли. Дотопав козьими тропами до Зайцево, мы дождались попутного транспорта и поехали в Клиновое, где располагался тыловой ПВД.

В бане, быстро сняв с себя грязные вещи, мы с удовольствием подставили свои тела, волосы и давно не бритые лица под струи горячей воды. С первыми ее прикосновениями к телу я почувствовал блаженство и неописуемый кайф. На войне я быстро научился ценить блага цивилизации, которые не замечал на гражданке: горячую пищу, возможность поспать без одежды, душ и банальный благоустроенный толчок, на который можно присесть. Тщательно вымывшись несколько раз, я вышел и переоделся в чистую одежду, которую нам принесли банщики.

— Просто райское место! — потянулся всем телом Лэнс. — Сейчас бы поесть и в белую кровать.

— Да… — мечтательно почесал я свою бороду, которая отросла за три месяца.

— Стричься-бриться будете? — спросил нас боец в белом переднике.

— Я не буду. Стричься — примета плохая, — тут же ответил Лэнс.

— А я буду, — кивнул я цирюльнику.

— Не веришь в приметы?

— Неа. Я верю в удачу.

Лэнс ушел, а мне сбрили бороду и коротко подстригли. По мере того, как растительность исчезала с моего лица, на меня из зеркала стал смотреть незнакомый мне малолетка с оттопыренными ушами и лицом выпускника школы. Я поблагодарил парикмахера и пошел в школу. Внутри стояли пацаны, с которыми разговаривал Лэнс. Он безразлично скользнул по мне взглядом и продолжил разговаривать с незнакомыми мне бойцами. «Видимо, старые знакомые», — подумал я и вошел в некое подобие столовой, которое тут называли рестораном. Выбрал себе первое, второе и компот и неторопливо, растягивая удовольствие, поел, ощущая себя посетителем самого главного вип-заведения в округе. Потом отнес поднос на мойку и вышел в коридор. Лэнс по-прежнему стоял с пацанами и курил. Я подошел и встал рядом с ними, прислушиваясь к разговору. Лэнс и остальные пацаны покосились на меня, разговор стих.

— Что тут еще есть? И где позвонить можно? — спросил я.

— Цахил? Ты, что ли? — открыл рот Лэнс и заржал в голос. — Нахера ты это сделал?

— Что именно?

— Бороду сбрил! — рассматривал он мое лицо, продолжая ржать. — А я стою, смотрю, что за пиздюк тут шляется! Ну, вообще, — закрутил он головой, — ты пока не заговорил, я не понял, что это ты.

— Мы же разведчики, — улыбнулся я, — маскировка.

Лэнс познакомил меня с пацанами, среди которых был Сезава, главный по поставкам третьего взвода, и пара его помощников. Пацаны оказались компанейскими кашниками, которые разговаривали непосредственно на фене, густо перемешивая ее военным сленгом. Я слушал их и размышлял о том, что, как и после Великой Отечественной войны, когда отвоевавшие кашники частично вернутся в зоны, там что-то поменяется.

Через час мы пошли звонить, но, как я ни пытался, мне так и не удалось дозвониться до родных. Было грустно, но про себя я решил, что, может, оно и к лучшему…

На следующий день, набив на складе два рюкзака медициной, мы на мотолыге поехали назад в Зайцево и приехали туда еще грязнее, чем были, когда ехали в баню. Поездка на мотолыге облепила нас с ног до головы слоем грязи и чернозема.

Еще во время штурма «Ешек» Докток стал собираться домой. Я тепло попрощался с ним, поблагодарил его за науку. Пожимая ему руку, я вспомнил нашу первую встречу в Иванграде и свою реакцию на него. Докток не особо изменился по характеру за это время, хотя многих война меняла в лучшую или худшую сторону. Он так и остался верен своим принципам и порой вел себя высокомерно, но я давно перестал обращать на это внимание, тем более, воспринимать это как личное оскорбление. Докток был таким, и я принимал его со всеми его потрохами.

— Ты, конечно, подрос профессионально, Цахил… благодаря мне, но не забывай о… — дальше последовал целый список наставлений, часть из которых была действительно полезной.

— Спасибо еще раз, — коротко ответил я.

Как только он уехал, я переместил наш походный госпиталь в школу, чтобы пацанам было удобнее таскать трехсотых, и оборудовал там медпункт. Мне дали в помощь двух кашников, вернувшихся в РВ после ранений. Один частично лишился зрения в одном из штурмов, а второй был тяжело ранен в боях за двухэтажки возле школы и после этого сильно боялся погибнуть. «ПТСР», — коротко поставил я ему диагноз. Это было неудивительно. В последнем своем бою он бежал в группе девятым, а прибежал первым. Остальные восемь бойцов выбыли из строя прямо на его глазах. Психика не смогла до конца справиться с травмой, при звуках обстрела он начинал часто моргать и впадал в оцепенение. При этом он был очень ответственным человеком: если я его просил о чем-то, то был на сто процентов уверен, что он выполнит поручение.

Проснулся я от холода, который пробрался под одежду и обхватил меня жесткими костлявыми пальцами. Вставать было тяжело и муторно. Обычно я грелся портативными ручными обогревателями в пакетах.

— Вставай, Цахил, — заглянул ко мне Обида, — нужно на «Ешки» перебираться. Тут больше сидеть смысла нет, а там подвал есть неплохой, я проверил.

— Хорошо, — кивнул я и поежился.

Вскрыв пакет, я стал тереть его в ладонях, но особо не согрелся. После я положил по такому же пакету себе в ботинки и снова не почувствовал никакого эффекта. Я вскрыл еще один пакет и протянул его своему новому подопечному.

— Холодный?

— Нет. Горячий.

— Хммм… Странно.

Я стал подозревать неладное и, спустившись к себе в подвал, измерил температуру. «Сорок и четыре градуса. Вот оно что, — отстраненно подумал я. — Нужно