Гражданская война в Испании. 1936-1939 - Николай Николаевич Платошкин

В иностранной прессе между тем муссировались слухи о скором англо-итальянском соглашении по урегулированию в Испании, препятствием чему якобы являются испанские коммунисты и их ставленник Негрин. Странным образом эта кампания в печати совпала с решением французского правительства вновь закрыть с 13 июня 1938 года франко-испанскую границу. Тем временем в Мадриде Бестейро подтвердил в беседе с австралийским сенатором Эллиотом, что готов немедленно сформировать правительство «мира».

18 июня Негрин в радиообращении из Мадрида дал резкий отпор всем капитулянтским поползновениям. Он справедливо подчеркнул, что мятежники понимают под «миром» только одностороннюю безоговорочную капитуляцию республики. Хорошо, говорил премьер, руководители республики эмигрируют. Но как же быть с теми миллионами испанцев, которые связали с республикой свою судьбу и саму жизнь? Ведь всем прекрасно известно, каким преследованиям подвергаются все инакомыслящие во франкистской части Испании. Поэтому мы должны бороться и победить, заключил Негрин. 21 июня по прибытии в Барселону премьер заявил, что его заставил вернуться в Каталонию раньше времени «зуд надоедливых мух». Армия в Леванте дерется героически, а в Барселоне «слишком заколыхалось политическое болото». «Пусть успокоятся. Правительство крепко держит вожжи в руках». Буквально через несколько дней все партии Народного фронта, ВСТ и НКТ публично выразили Негрину полную поддержку. Попытка пораженцев проверить республиканскую власть на прочность завершилась их полной неудачей, а мини-кризис июня 1938 года с легкой руки Негрина стали называть «кризисом болота».

Сопротивление армии Леванта под Валенсией позволило республиканцам подготовить контрнаступление, вошедшее в историю как битва на Эбро и ставшее крупнейшим сражением в мире в период между двумя мировыми войнами.

После разгрома в Арагоне в марте – апреле 1938 года вся республиканская армия была реорганизована. Ее разделили на 6 главных армий (Центра, Эстремадуры, Андалусии, Леванта, Маневренную и Восточную), каждая из которых состояла из двух-трех корпусов (Центральная и Восточная армии – из четырех). Благодаря мобилизации общая численность Народной армии была доведена к лету 1938 года до 1,2 миллиона человек (15 апреля 1938 года республиканских солдат было около 750 тысяч). Всего в Народной армии было 22 корпуса, 66 дивизий и 202 смешанные бригады (в каждой смешанной бригаде насчитывалось 3782 солдата, 175 офицеров и 283 унтер-офицера). Если весной у ВВС республики осталось 190 самолетов всех типов, то в апреле – июне было получено еще столько же истребителей И-16 (в т. ч. 120 «супермоскас») и 40 канадских самолетов «грумман».

На вооружении республиканцев находилось 500 тысяч винтовок, 15 тысяч единиц автоматического стрелкового оружия, 1500 орудий (плюс 300 зенитных пушек), 500 танков и бронеавтомобилей.

Еще в мае под руководством Рохо был разработан план удара по мятежникам из Каталонии с северного берега реки Эбро, чтобы восстановить прорванную связь между обеими частями республиканской зоны. Все республиканские войска в Каталонии получили наименование Группы армий восточной зоны, или группы армий Каталонии. Командование группой армий принял генерал Хуан Эрнандес Сарабия (по оценке представителя Коминтерна в Испании Тольятти – «масон и идиот»). В составе каталонской группировки было две армии. Восточная армия (три корпуса) под командованием полковника Хуана Переа прикрывала западные рубежи Каталонии вплоть до французской границы. Армия Эбро, предназначенная для контрнаступления на юг (командующий – подполковник Модесто), состояла из двух основных и одного резервного корпуса, в каждом из которых было по три дивизии. Вошедший в армию Эбро прославленный 5-й корпус перешел от Модесто под командованием подполковника Листера.

После закрытия 13 июня франко-испанской границы, было решено сократить масштабы предстоявшей операции и ограничиться захватом крупного плацдарма на южном берегу Эбро, чтобы облегчить положение армии Леванта, оборонявшей Валенсию.

Советские военные советники первоначально были против операции, считая ее не по плечу деморализованной поражениями Народной армии. Но затем они дали добро и началась детальная подготовка. Были реквизированы в Каталонии и построены новые понтонные мосты (часть из них во Франции). Переброска войск и техники на берег реки проводилась ночью. К середине июля армия Эбро насчитывала 100 тысяч человек, которым придавались 2 танковых бригады, 80 батарей артиллерии и 27 зенитных установок. Особенностью операции (в отличие от Теруэля) было то, что все командующие соединениями были коммунистами. Помимо 5-го корпуса Листера в состав армии входил 15-й корпус совсем еще молодого военачальника-коммуниста Тагуэньи. Все 9 дивизий, привлекавшихся к операции, также имели командиров с членскими билетами КПИ.

Весь план наступления был построен в расчете на внезапность. Оба корпуса наносили удар навстречу друг другу в излучине Эбро от Файона до Бенифаллета, имея целью захватить важный транспортный узел Гандесу и господствующие над всей зоной операции высоты, на которые должна была опираться новая линия обороны. К югу и северу от основного плацдарма предусматривалось нанести вспомогательные удары для распыления сил противника. 19 июля штабам корпусов армии Эбро был передан устный приказ о начале наступления в 0 часов 24 июля. С 20 по 23 июля осуществлялась концентрация дивизий прорыва.

24 июля Высший военный совет республики под председательством Негрина дал «зеленый свет» операции.

В отличие от предыдущих наступательных операций республиканцы провели детальную разведку противостоявшего им противника. Специальные группы изучали расписание караулов береговой линии, распорядок дня первой полосы обороны, наличие автоматического оружия у часовых и т. д.

14-й особый корпус Народной армии до начала наступления забросил в тыл врага многочисленные разведывательно-диверсионные отряды и даже бригады целиком. В результате диверсий были надолго парализованы некоторые железнодорожные магистрали, особенно Лерида – Сарагоса. Совершенствовалась техника подрывов: ни немецкие, ни итальянские специалисты не могли извлечь даже обнаруженные мины, и их приходилось взрывать, в результате чего все равно портилось железнодорожное или шоссейное полотно. Узнав об этом, бойцы республиканского спецназа зачастую ставили на дорогах ложные мины, экономя взрывчатку. Заряд на подрыв таких «пустышек» приходилось тратить самим мятежникам.

Республиканцам противостоял Марокканский корпус возвращенного к командованию Ягуэ. До него доходила информация разведки и перебежчиков о концентрации сил Народной армии на северном берегу Эбро. Но генерал не считал республиканцев после трех месяцев тяжелых боев способными на какие бы то ни было крупные операции. 22 июля Ягуэ бодро информировал Франко, что готов отразить любую вылазку противника. Правда, уже на следующий день Ягуэ на всякий случай запросил подкрепления у своего непосредственного начальника, командующего Северной армией Давилы, но тот, поглощенный битвой под Валенсией, даже не обратил на это внимания. Командующий кавалерией «националистов» генерал Монастерио только посмеялся над «паникерами» и запланировал на 25 июля конные соревнования.

Для того чтобы укрепить беспечность франкистов на Эбро, республиканская армия провела операцию на другом участке каталонского фронта. Три дивизии Восточной армии должны были форсировать реку Сегре и захватить город Балагер. При благоприятном развитии операции предполагалось продвигаться на Сарагосу и соединиться с войсками Центрально-Южной зоны. 22 июля 1938 года под покровом темноты 27-я дивизия по плотине перешла через Сегре и захватила плацдарм на западном берегу реки. Однако через сорок минут войска неожиданно вернулись обратно. Оказалось, что кто-то позвонил по телефону и, назвавшись представителем командования, приказал оставить плацдарм. Так бездарно была сорвана неплохо начавшаяся операция. Звонившего так никто и не нашел. Положение еще пыталась спасти 60-я дивизия, которая перешла в наступление утром следующего дня. Ее бойцы ворвались на мост через реку, но сопровождавшие их танки наткнулись на противотанковый ров, по которому маневрировала противотанковая артиллерия мятежников. После того как несколько танков было подбито, 60-я дивизия под ударами авиации мятежников вынуждена была вернуться на исходные позиции.

И все же неудача под Балагером сыграла позитивную роль, так как укрепила уверенность мятежников в том, что республиканская армия не способна на крупные наступательные операции.

В 0 часов 15 минут 25 июля в полной тишине на лодках (в каждой помещалось не более 10 бойцов) и по быстро наведенным поплавковым мосткам шириной 1,2 метра через Эбро (в месте форсирования ширина реки была 50—150 метров при течении 1–2 метра в секунду) на южный берег хлынули республиканцы. Как и под Брунете и Теруэлем, атакующим частям было запрещено ввязываться в бои местного значения вплоть до установления внешнего фронта плацдарма. В 1 час 30 минут