Свистящие стрелы Маодуня - Юлий Сергеевич Худяков

в силе и цветущем состоянии». Правитель дунху потребовал от Маодуня «тысячелийного коня». Когда шаньюй, несмотря на возражения «своих вельмож», отдал этого знаменитого коня, «оставшегося после Туманя», правитель дунху подумал, что «Модэ [Маодунь] боится его», и потребовал через посланца отдать одну из жен шаньюя. Это было явным вызовом и оскорблением. Приближенные шаньюя с негодованием сказали ему: «Дун-ху есть бессовестный человек; требует яньчжи. Объявить ему войну». Когда шаньюй и на этот раз уступил, «Дун-ху еще более возгордился». Он потребовал уступить «полосу брошенной земли» на границе. Он уже привык к уступкам и потерял бдительность. Это дорого стоило ему самому и всему народу дунху. Маодунь с войском «пошел на восток и неожиданно напал на Дун-ху». Правитель дунху «прежде пренебрегал Модэ [Маодунем] и поэтому не имел предосторожности, Модэ [Маодунь], прибыв со своими войсками, одержав совершенную победу, уничтожил Дом Дун-ху, овладел подданными его, скотом и имуществом» [Бичурин 1950: 48]. После этого страшного разгрома народ дунху перестал существовать. Орда дунху распалась на два отдельных племени — ухуаней и сяньби. Поражение от шаньюя Маодуня столь глубоко отразилось в исторической памяти потомков этого народа, что спустя много десятилетий ухуани, «чтобы отомстить за позор, связанный с поражением», которое их предки потерпели от шаньюя Маодуня, «раскопали могилы покойных хуннских шаньюев» [Там же: 79; Таскин 1973: 25]. То, что «по прошествии 100 лет они стремились непременно отомстить за позор, связанный с поражением их государства», свидетельствует о силе кровной мести. «Если позор падал на семью, за нее мстили внуки и правнуки; если позор падал на владение, то за него мстило все население владения». Известен случай, когда правитель отомстил «за своего предка в девятом поколении».

Соперничество между дунху и хунну за господство над кочевыми племенами восточной части Центральной Азии продолжалось сравнительно недолго. Дунху стали одной из первых жертв деспотической политики шаньюя Маодуня, жесточайшими мерами истреблявшего, устранявшего и покорявшего всех соперников на пути к созданию единой военной державы. Его особая жестокость по отношению к дунху могла диктоваться как чувством мести за понесенные оскорбления со стороны правителя дунху, так и стремлением обезопасить свой тыл перед задуманным походом на юэчжей. Может быть, на примере дунху, не ожидавших нападения и застигнутых врасплох, он желал запугать и заставить покориться без сопротивления другие племена.

История и культура племен дунху изучены значительно меньше, чем хунну. Судя по всему, у них не сложилось централизованной военно-административной системы деления войска и народа и наследственного правления. Народом дунху, так же как позднее ухуанями и сяньби, управляли выбранные старейшины.

Основным оружием воинов дунху были сложные луки и стрелы. В могилах воинов найдены длинные, слабо изогнутые костяные концевые накладки с вырезами для крепления петель тетивы (рис. 19, 1–3). Возможно, дунхуские луки были такими же, как у древних хунну, с накладками на один конец кибити. Стрелы имели бронзовые, железные и костяные наконечники. У дунхуских лучников преобладали бронзовые втульчатые двухлопастные, трехлопастные и трехгранные наконечники с треугольным пером и шипами. Эти стрелы отличаются от хуннских. Вероятно, они могли быть заимствованы от древних номадов Центральной Азии, для которых были характерны культуры скифского облика. Железные плоские шипастые наконечники с костяным насадом-посредником довольно необычны. Вероятно, они изготовлены по образцу кремневых стрел. Костяные стрелы дунху имели трехгранное, ромбическое, линзовидное или округлое сечение пера, остроугольное острие, удлиненно-треугольную или удлиненно-ромбическую форму. Для многих дунхуских костяных наконечников были характерны длинные черешки (рис. 19, 11–17). По набору стрел дунхуские лучники отличались от хуннских. Эти отличия носят этнокультурный характер. С появлением железных стрел со свистунками и луков с накладками на оба конца и середину кибити хуннские лучники стали превосходить дунхуских воинов по дальности и точности стрельбы.

Рис. 19. Вооружение и принадлежности костюма воинов дунху: 1–3 — костяные накладки на лук; 4–7 — бронзовые наконечники стрел; 8 — железный наконечник стрелы; 9 — бронзовый наконечник копья; 10 — бронзовый кинжал; 11–17 — костяные наконечники стрел; 18 — бронзовый колчанный крючок; 19, 20 — бронзовые бляшки; 21 — костяная пряжка; 22 — бронзовая бляха; 23 — бронзовый колокольчик

Воины дунху хранили и носили стрелы в колчанах, крепившихся к портупейному или поясному ремню с помощью бронзового крючка (рис. 19, 18). В ближнем бою дунхуские воины могли атаковать противника копьями (рис. 19, 9). Для рукопашной схватки они имели бронзовые кинжалы (рис. 19, 10). В снаряжение воина входил пояс с костяными и бронзовыми бляхами, бляшками и колокольчиками (рис. 19, 19–23).

Набор вооружения дунхуских воинов показывает, что они были легковооруженными всадниками, стрелками из луков [Худяков Ю. С., Юй Су-Хуа 1999: 103–106]. Для военных отрядов дунхуских всадников была характерна тактика рассыпного строя. Они могли атаковать противника «лавой» — единым потоком — с копьями наперевес.

В IV–III вв. до н. э. дунхуские воины не отличались по характеру вооружения и тактическим приемам ведения боя от хунну. Однако с созданием централизованной военной организации и перевооружением новыми дальнобойными луками и железными стрелами хунну получили заметное преимущество и одержали верх в борьбе за господство над кочевыми племенами Центральной Азии.

Другим грозным и могущественным соперником хунну в конце III в. до н. э. был кочевой народ юэчжи. В период правления шаньюя Туманя «Дом Юэчжи» был «в цветущем состоянии». Юэчжи жили к западу от хунну, в Ганьсуйском коридоре, в степях и предгорьях Алашаня и Наньшаня. Это были люди европеоидного облика, говорившие на тохарском или иранском языке и обладавшие культурой скифского типа. Именно под влиянием юэчжей элементы скифской триады, включая характерное оружие, предметы конского убранства и изделия в зверином стиле могли быть заимствованы хунну, дунху, лоуфанями и другими кочевыми племенами восточной части Центральной Азии. После разгрома хунну армией империи Цинь и переселения «на север», подальше от китайской границы, шаньюй Тумань был вынужден признать себя вассалом правителя юэчжей и отправить в заложники в его ставку своего старшего сына и наследника Маодуня. Это был «древний кочевой обычай», означавший признание зависимости. Вероятно, хунну обязаны были платить дань и поставлять военные отряды в войско юэчжей по требованию их правителя. Однако после восстаний и крушения китайской Империи Цинь хунну смогли вернуть часть своих прежних владений в Ордосе и усилились настолько, что шаньюй Тумань рискнул бросить вызов правителю юэчжей, несмотря на то что его сын находился у них в заложниках. Хуннская легенда приписывает это нападение стремлению шаньюя и его любимой яньчжи устранить законного наследника и возвести на престол его младшего брата, «меньшого сына» Туманя и его молодой жены. После этого нападения правитель