Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

социально-этнической общности и ее положение в системе общественных отношений, это совокупность представлений, традиций и понятий представителей нации или этноса, позволяющих воспроизводить эту общность людей, как целое, и причислять каждого индивида к данной социальной целостности.

Рассматривая национальное самосознание народов Югославии, необходимо отметить, что некоторое время оно несло в себе отпечаток своеобразия взаимодействия этносов и их культур, служащий их взаимообогащению и развитию. Однако взращенный национализм разрушил шаткое духовное единство, привел совместно проживающие народы к взаимному отчуждению, ненависти и насилию.

Этнический национализм является одной из наиболее актуальных проблем в современном мире. Пример Югославии наглядно показывает, какую опасность представляет для полиэтничного государства распространение этнонационалистических идей.

Кровавые события истории, связанные с распадом Югославии, и последовавшее за ним обострение конфликта обуславливают потребность более подробного изучения существовавших в регионе проблем для выявления причин их возникновения и недопущения повторения вновь. Территория бывшего государства Югославия по сей день не перестает быть неспокойной. Свидетельством тому являются новые столкновения между сербами и албанцами, наличие и рост террористических групп в регионе, наращивание давления в связи с вступлением государств в ЕС и НАТО, увеличение числа стран, не признающих суверенитет Косово, внутриполитическая борьба в Хорватии, столкновения в Македонии и экономическая нестабильность стран всего бывшего югославского пространства. В дополнение к этому, вопрос национального самосознания приобретает еще более выраженную актуальность в связи с переходом мирового сообщества к новой системе международных отношений – многополярному миру, где главным актором являются цивилизации с точки зрения культуры и нации. При этом стоит отметить, что процесс распада государства Югославия с 1991 по 2008 г. также совпадал с переходом к новому подходу цивилизационного осознания, связанного с крахом социалистической системы и окончанием холодной войны.

На протяжении многих лет Югославия функционировала как национальное государство, обеспечивающее мирный компромисс между конфликтными, многогранными и многолетними «национальными вопросами», которые ставили населяющие ее народы, борющиеся за сохранение своей самобытности и восстановление утраченных образований. При этом каждый из них воспринимался как угроза для другого. В сложившихся условиях общая атмосфера недоверия и была использована для создания обстановки разлада и неповиновения. Агрессивный национализм сломал тонкую нить, которая удерживала югославские народы в компромиссном соглашении, подтолкнув их к экстремальному решению своих этнических интересов и устремлений к самоидентичности. Политические элиты бывших республик воспользовались этими крайними решениями как возможностью сохранить свои позиции власти и привилегий. Ну и наконец распад системы ценностей социалистического интернационализма, обеспечивающих консолидацию югославского общества, выступил катализатором «решающего сражения за максимальные решения вопроса о национальных границах и законных государствах»[199].

Раскрутившийся механизм конфликтности – от федерализации, разделения территории на республики, республиканских границ, в наибольшей степени разделяющих сербский народ и сербские земли, до постоянного навязывания «наиболее многочисленному народу и наибольшей по площади республике» чувства вины и ответственности за большинство негативных процессов в стране, а особенно за национализм, привел к разрушению национального самосознания и, как следствие, развалу единого государства Югославия.

Процесс разрушения национального самосознания народов Югославии, при этом, был многосторонним, распределенным в пространстве и времени. В искусственно созданном ранее на принципиально ошибочном тезисе о национальном единстве трехименного (сербы – хорваты – словенцы) (квази)национального территориального, а затем и государственного образования на навязанной этнической основе были искусственно образованы шесть государствообразующих народов. При этом в некоторых случаях первым шагом являлось изменение религиозной принадлежности, а затем постепенное создание своей нации (отказ от принадлежности сербскому народу), этническая текучесть, полная смена национальной идентичности и, в конце концов, – формирование собственной политико-территориальной единицы или присоединение к какой-либо соседней. В то же время имел место и обратный процесс – сначала образовывалась политико-территориальная единица, затем шло изменение национальной принадлежности, как способ «согласования» с ранее конституированной и обозначенной территорией, с последующим религиозно-церковным расколом и его возможным переходом в религиозный конвертизм. Параллельно шел процесс и исторических фальсификаций.

Создание «синтетических» (македонской, черногорской и мусульманской) наций только подтверждает глубину потери национального самосознания бывших «югославов»[200].

Так, после Второй мировой войны тѝтовские революционные власти провозгласили создание македонской нации, состоящей из славянского населения, проживающего в области, присоединенной к Королевству Сербия в результате Балканской войны 1912–1913 гг. Эта территория вошла в федеральную единицу Македония, состоящую из двух географических областей. Заметно бὁльшую область составляла южная часть историко-географической Старой Сербии, до середины XX века в основном имевшая сербскую идентичность. Второй, меньшей, частью являлся северный обод историко-географической зоны Македонии, населенный в основном славянами, не обладающими никаким болгарским национальным сознанием, но сохранившими определенное наследие средневекового сербского государства и сербской культуры. Следовательно, севернее от названных территорий, т. е. на большей части последней югославской республики, а в настоящее время государства Македония, подавляющее большинство населения было представлено православными сербами. Таким образом, название «Македония» было узурпировано у греческого исторического наследия, географически транслировано далеко на север в область Старой Сербии и присвоено федеральной единице внутри послевоенной (по результатам Второй мировой войны) Югославии (по этой причине Греция оспорила название страны после обретения ею независимости, вследствие чего она была официально признана под именем Бывшая Югославская Республика Македония) с последующей македонизацией сербского населения. В целях завершения указанного процесса и укомплектования новой, отделенной от сербской, македонской «гибридной нации», параллельно шел процесс церковного раскола, проводимый коммунистическими властями, сдружившимися с великоболгарской идеологией[201].

Черногорская нация также сформировалась как последствие однопартийного насаждения национального конвертизма, целью которого являлось ослабление сербского фактора и рассчитанное на длительный срок систематическое и стратегическое ослабление Балкан. Идейно-политический «декретный этногенез» и создание черногорской «синтетической нации» проявились в еще большей степени, чем в случае с македонской нацией. Вплоть до Второй мировой войны сербская идентичность подавляющего большинства населения не только не ставилась под сомнение, но и считалась принадлежностью к «элитным сербам», «сербской знати», а Черногория, вследствие ее роли, сыгранной во времена сопротивления османской оккупации, называлась «Сербской Спартой». По данным последней (1909 г.) переписи перед созданием монархического южнославянского государства, 95 % населения Княжества Черногория исповедовало православную веру и говорило на сербском языке (национальность тогда не указывалась). Но уже по данным первой переписи населения, проведенной после окончания Второй мировой войны (1948 г.), а также после революционного прихода к власти Тито и формирования югославской федеральной единицы Черногория, сербы вдруг почти исчезли (1,8 %), а подавляющее большинство стала составлять новая «инстант нация» – черногорцы (90,7 %). Усиливавшиеся сепаратистские тенденции, потенцированные руководством Черногории, привели к ее отсоединению от Сербии в 2006 г. и многоаспектному, систематически проводившемуся отдалению от сербской идентичности. Этому способствовало и формирование в 1993 г. национальной Черногорской православной церкви. Статус сербского населения, постепенно занявшего подчиненное положение, стал практически необратимым[202].

Мусульманская нация является доказательством того, до какого абсурда мог дойти