Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

стала основываться не на оценках конкретных угроз, а на необходимости обладания военной мощью, обеспечивающей военное вмешательство в любом районе мира под предлогом обеспечения интересов национальной безопасности США в глобальном масштабе.

Одним из этапов в осуществлении этих целей по формированию одного мирового центра силы и установлению такой системы глобально-региональной безопасности, которая бы в максимальной степени отвечала интересам США и группы наиболее развитых стран, объединенных в НАТО, стала военно-политическая деятельность Североатлантического альянса на Балканах в период югославского кризиса. Именно в процессе реализации военной политики США и НАТО в Балканском регионе в 1990‑е гг. XX века произошла фактическая переориентация самой мощной военно-политической группировки в мире на решение задач вне зоны ее ответственности, определенной Вашингтонским договором 1949 г. при создании НАТО. Руководство альянса при лидирующей роли США в рамках новой стратегической концепции добивалось и добилось закрепления новой функциональной роли НАТО как главного инструмента по урегулированию региональных и внутригосударственных конфликтов за пределами собственной зоны ответственности.

В ходе участия НАТО в разрешении кризиса на Балканах стала реализовываться концепция «миротворчества нового типа», означавшая ослабление Организации Объединенных Наций с ее международно-правовыми нормами и складывание новой системы безопасности вокруг НАТО. На Балканах Североатлантический альянс отрабатывал модель создания многоуровневой системы контролируемой стабильности в интересах расширения и закрепления сферы своего влияния в регионе. Центральное место в военной политике альянса отводилось военно-силовому вмешательству в разрешение конфликта в сочетании с различными формами военно-гражданского сотрудничества в зонах проведения операций по поддержанию мира. Другими способами закрепления влияния стали различные региональные договоренности с целью вовлечения стран региона в партнерские отношения с НАТО, например, программа «Партнерство ради мира», с перспективой их вступления в альянс. Важным элементом новой системы региональной безопасности, основанной на доминирующей роли НАТО и ее военном присутствии в регионе, явилось создание системы противовесов между новыми государствами на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия, стержнем которой стала помощь, в том числе военная, более «слабым» странам по принципу их лояльности к НАТО.

Результатом подобной политики, проводимой ведущими странами НАТО во главе с США, стало завоевание ими «господства» в столь важном геостратегическом регионе, а появившиеся малые «независимые» и «суверенные» государства явились разменной монетой в игре держав-покровителей по «приглушению» сложившихся противоречий, основанной на правиле «разделяй и властвуй». Последовавший за этим процесс расширения альянса закрепил превращение Балкан в зону «стабильности, подлинной демократии, политических и экономических реформ»[210].

Речь, конечно, не идет о том, чтобы специально искать вину и ответственность Запада за распад Социалистической Федеративной Республики Югославия и межэтническую гражданскую войну на ее территории. Однако ведущим европейским державам нужно было почти десятилетие кровавой бойни на Балканах и непрекращающихся всплесков экстремизма в Косово, чтобы «прозреть» и увидеть провал собственного сепаратного подхода к урегулированию конфликтов в регионе, основанного на применении «двойных стандартов». Почему только после косовских событий и агрессии НАТО против Союзной Республики Югославия 10 июня 1999 г. члены Европейского союза утвердили Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы, в котором определена их совместная стратегия в отношении Балкан, направленная на снижение конфликтного потенциала региона и предотвращение его раздела на сферы влияния, а также налаживание интеграционных процессов между образовавшимися странами во всех сферах деятельности? Почему коллективный Запад в ходе югославского кризиса избирательно манипулировал основными международно-правовыми принципами в целях «управления» конфликтом в выгодном для себя направлении? Так, например, при отделении Хорватии и Словении страны Запада выступали поборниками их права на самоопределение, защитниками «независимости» от «экспансии» недемократического «Центра» в лице Сербии. В то же время они забывали о правах человека, например, сербов, при ликвидации хорватами Республики Сербская Краина и изгнании сербов с территории Западной Славонии. В Боснии и Герцеговине Запад, признав независимость этой бывшей югославской республики, стремился сохранить ее единство и территориальную целостность. В то же время он оказывал силовое давление лишь на одну сторону конфликта – сербскую, поощряя мусульман и хорватов, и выступал инициатором образования Мусульмано-Хорватской Федерации. Наконец, во время косовских событий США и другие государства – члены НАТО поставили во главу угла защиту прав косовских албанцев, осуществив под этим предлогом военную операцию против суверенного государства Союзная Республика Югославия, руководствуясь «гуманитарными» соображениями под предлогом предотвращения гуманитарной катастрофы.

На всем протяжении конфликта в применении силового давления четко прослеживается пристрастная позиция стран НАТО по отношению к Сербии и Союзной Республике Югославия. При этом причина скрывалась не столько в «диктаторских» или «великосербских» амбициях президента С. Милошевича, сколько в специфических интересах западных стран. Очевидно, что «великоалбанские» или «великохорватские» устремления не менее опасны для стабильности на Балканах.

Неудивительно, что желание Словении и Хорватии порвать с Югославией объяснялось не борьбой за «демократию» против «коммунистического центра», а стремлением интегрироваться в европейские структуры. Это совпало с общими военно-политическими целями западных стран в ходе реализации их концепции расширения НАТО.

Сербия, которая традиционно выступала опорой централизованного государства, в конфликте 1990‑х гг. в глазах Запада представлялась непредсказуемой стороной, которая силой будет стремиться удержать югославскую федерацию от распада и станет помехой достижению стабильности в регионе по западному варианту.

Для США специфические интересы были связаны с их целями в Средиземноморье и на южном фланге НАТО, а также наличием в Штатах значительных групп эмигрантов с Балкан. Главным же для США в этой ситуации было удержать свое влияние на европейскую политику, которое осуществлялось через НАТО. Отсюда их позиция сохранить единство европейских государств, которое было значительно поколеблено благодаря усилению роли Германии в Хорватии и Словении.

Вначале США заняли выжидательную позицию, затем стали все активнее вмешиваться в югославский кризис, поддерживая интересы боснийских мусульман и завоевывая симпатии в нефтедобывающих арабских (мусульманских) странах. Именно в Боснии США взяли на себя лидирующую роль в силовом разрешении конфликта путем подключения к миротворческим операциям региональной военной организации – НАТО, что привело к прямому подчинению международных миротворцев вооруженным силам этого блока при формальном согласии Совета Безопасности ООН. Об особой заинтересованности США в сохранении своего военного присутствия в Боснии и Герцеговине свидетельствуют многие факты, в том числе создание там американских военных баз, а также заявления американских представителей в НАТО о возможных договоренностях между правительствами США и Боснии и Герцеговины по поводу оставления в последней на неопределенное время американских войск. Например, главнокомандующий силами НАТО в Европе американский генерал Дж. Джонс в интервью сараевской газете «Ослобожденье» 21 октября 2003 г. подчеркнул, что США рассматривают территорию Боснии и Герцеговины важной в геостратегическом плане[211].

Миротворческая операция на деньги ООН после соглашения в Дейтоне была заменена операцией многонациональных сил под управлением НАТО, где каждый участник должен был платить за себя