Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

синтетический процесс идеологической селекции. Во все времена «мусульманин» являлся религиозной, а не этнической категорией. Тем не менее титовскими властями на основании топографической, т. е. регионально-историко-географической идентичности, наряду с македонской и черногорской, была провозглашена еще одна, основывающаяся на религиозной мусульманской идентичности гибридная нация – мусульмане, выведенная в результате процесса исламизации сербов как уравновешивающий политический субъект между ними и хорватами. Геополитической целью создания мусульманской нации явилось не только отторжение от сербского народа на Балканах значительной части его популяционного потенциала, но и отделение значительной части территории. Отличаясь популяционно-территориальной экспансивностью, основывающейся на более высоком, по сравнению с сербами и хорватами, уровне естественного прироста и притоком населения извне, мусульмане со временем превратились в этническое большинство, что и было ими геополитически капитализировано в «освоение» Боснии и Герцеговины и ее унитаризацию[203].

Национализация территорий обусловила интенсификацию процессов территориального перераспределения населения и вынужденной миграции, а также ускорение начатой этнической трансформации. Эпилог соответствовал воплощению мысли Йована Цвиича, высказанной им столетие назад: «Этнографическая карта ни одной области Европы не устаревает настолько быстро, насколько этнографическая карта Балканского полуострова»[204]. К этому можно было бы добавить, что «в мире только Ближний Восток может тягаться с Балканами по темпам, размерам и последствиям этнотерриториальных и геополитических изменений». Демографическое сокращение, территориальная фрагментация и сжатие, ухудшение качества геополитического положения, окружение и изоляция сербских территорий, лишение их возможности государственного конституирования в интегральных пространственных габаритах – вот только некоторые аспекты разделения народов бывшей Югославии. Для достижения этого использовались как массовая физическая ликвидация и изгнание гражданского населения, например, из Республики Сербской Краины, Косово и Метохии, так и военные операции, в т. ч. агрессия НАТО 1999 г., а также международные экономические санкции, политическое давление и угрозы, насильственная ампутация части территории, поддержка обретению независимости Косово и Метохии, «цветные революции» для смены неподходящего руководства и пропагандистское прививание комплекса вины… Но самым значительным долгосрочным негативным последствием явилось продолжение процесса этнической дивергенции и возрастающего дистанцирования «синтетических наций» от сербских этнических корней.

С самого начала дезинтеграции послевоенной («второй») Югославии новообразовавшиеся нации стремились к тому, чтобы своей радикальной антисербской позицией самоутвердиться в качестве не-сербов и таким образом отказаться или перерезать все связи с сербским, и даже славянским происхождением. При этом игнорировались различия, несущие в себе деструктивный потенциал – религиозная принадлежность, культурная самобытность, политические традиции, исторический опыт, государствообразующие амбиции, геополитическая ориентация по отношению к мировым державам и многое другое. Этот путь с пульсирующей интенсивностью продолжается и в наши дни, с приспособлением к условиям мирного времени, многопартийной системе, политической корректности и эффективности использования фактора так называемой мягкой силы.

Ревизионизм хорватов сегодня носит многоаспектный характер и проводится систематически. Ему подвергнуты не только историческое происхождение и значение этноса, но и отрицание факта принудительного обращения в католическую веру и хорватизации сербского населения, минимизация масштабов геноцида сербов во Второй мировой войне и, особенно, стремление к тому, чтобы все то, что пиратским путем перенято у сербов (в т. ч. современный язык, выдающиеся личности), выдать за свое наследие.

В Черногории идет процесс уничтожения сербской исторической, культурной и государственной идентичности, даже там, где это, казалось бы, невозможно (наследие правителей и религиозных деятелей, письменные документы, народная проза и поэзия, объекты Сербской православной церкви и др.). Все больше подчеркивается значение раннесредневековой Дукли как предтечи сегодняшнего государства, и название Montenegro как подтверждение прозападного курса.

Справка

Дукля или Диоклетия – средневековое сербское государство, располагавшееся на Балканах в границах современной Черногории. Дукля сыграла важную роль в развитии сербской государственности. Именно Дукля стала ее центром после того, как Сербское княжество стало частью Византийской империи. В конце XI века она стала называться Зетой, а после XV века – Черногорией.

Название Черногория в большинстве западноевропейских языков является адаптацией термина Montenegro, то есть «черная гора», происходящего от внешнего вида покрытой густыми вечнозелеными лесами горы Ловчен. Первоначально оно относилось только к маленькой полосе земли, где жило племя паштровичи, но впоследствии стало использоваться для обозначения более широкого горного района, в частности за счет территорий Черногорской Герцеговины, Метохии и южной Рашки.

Сегодняшние македонцы прилагают огромные усилия к тому, чтобы доказать, что происходят не от славянского, т. е. сербского, этнического «древа», а от античных македонцев. В целях формирования подобного, новейшего, национального сознания изменены школьные учебники, научные толкования, топонимика, названия улиц и площадей и др.

Мусульмане, принявшие в 1993 г. в Сараево на Первой Бошнякской скупщине решение именовать себя бошняками, что подтвердили лишь во время переписи населения Боснии и Герцеговины в 2013 г., в целях дальнейшего углубления разрыва с Сербией новое название нации сопроводили и соответствующим «политическим языком» – бошняцким, позднее переименованным в боснийский ради подчеркивания его якобы государственного характера и унитаристских устремлений в Боснии и Герцеговине.

Вялотекущее продолжение указанных процессов идет и в наши дни. Примером тому по-прежнему являются жители Автономного края Косово и Метохия, ориентированные на создание государственной нации косоваров и ликвидацию сербской идентичности в этой области. В свою очередь у македонцев, черногорцев и мусульман/бошняков наблюдается ярко выраженный процесс национальной гомогенизации и территориальной консолидации.

Вот слова одного боснийского серба, очень поучительные в современной ситуации для укрепления национального самосознания российского общества: «Зачем вам Европа, русские? Трудно найти более самодостаточный народ, чем вы. Это Европа нуждается в вас, но не вы в ней. Вас так много – целых три страны, а единства нет! У вас есть все свое: много земли, энергия, топливо, вода, наука, промышленность, культура. Когда у нас была Югославия и мы были едины, мы ощущали себя великой силой, способной свернуть горы. Теперь из-за нашей же глупости, национализма, нежелания слышать друг друга Югославии больше нет и мы – прыщи на политической карте Европы, новые рынки для их дорогого барахла и американской демократии.

Да, мы вошли в Евросоюз, только Евросоюз не вошел в нас. У нас остались те же самые коррумпированные правительства, те же самые продажные чиновники, помноженные на жесткие нормативы, правила и методики Евросоюза. Мы оказались уничтожены, раздавлены коллективным Западом. Да, они выдают нам какие-то транши на развитие, но куда деваются эти деньги – никто не знает. Все оседает по карманам чиновников, и даже если куда-то доходит, то только под «своих» и на «свои» проекты.

Бездарные правительства набрали кредитов у Международного валютного фонда, который начал диктовать свою новую экономическую политику. Были навязаны жесткие условия, которые в конечном счете разрушили наши экономики.

Вступив в единую Европу, мы отказались от самообеспечения страны и начали вписываться в общеевропейское разделение труда с доминирующей системой услуг. В результате подобной