Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

Запада Россия намерена отстаивать свое право на существование и свободное развитие всеми имеющимися средствами. Созидательную энергию Российская Федерация будет концентрировать на географических векторах своей внешней политики, которые имеют очевидные перспективы с точки зрения расширения взаимовыгодного международного сотрудничества. Большая часть человечества заинтересована в конструктивных отношениях с Россией и укреплении ее позиций на международной арене в качестве влиятельной мировой державы, вносящей решающий вклад в поддержание глобальной безопасности и обеспечение мирного развития государств. Это открывает широкие возможности для успешной деятельности Российской Федерации на международной арене.

В этом контексте Россия стремится к повышению своей роли в миротворческой деятельности (в том числе в рамках взаимодействия с ООН, региональными международными организациями и сторонами конфликтов), укреплению миротворческого и антикризисного потенциалов ООН и ОДКБ. Немаловажное значение, при этом, имеют выводы из уроков диктата США – НАТО на Балканах.

5.3. Уроки миротворчества России на Балканах в отечественной миротворческой деятельности на современном этапе

Современный этап развития России обусловлен новыми опасностями и угрозами ее военной безопасности. Одни из наиболее актуальных из них обусловлены развитием международного терроризма и экстремизма в зонах национальных интересов страны, в первую очередь на постсоветском пространстве, и призваны обеспечить сохранение прежней структуры мирового порядка, правил и принципов мироустройства коллективного Запада во главе с США. Следствием этого является усиление межгосударственных противоречий, ослабление влияния международных институтов и в целом эффективности системы глобальной безопасности.

До начала 90‑х годов XX века разрешение межгосударственных противоречий с использованием военной силы являлось прерогативой Совета Безопасности ООН. Возникшая при крушении биполярной системы потребность урегулирования катастрофически увеличившихся разрушительных внутри- и межгосударственных вооруженных конфликтов предопределила подмену понятий обеспечения международной безопасности с переходом первенства в их разрешении к военным блокам и коалициям государств под мандатом ООН с реализацией права «сильного» и наложением на себя самостоятельно возложенных полномочий определения порядка применения силы для достижения собственных интересов.

В современных условиях со стороны развитых стран Запада все больше просматривается тенденция использования миротворческих процессов в мире в своих интересах. При этом предусматриваются и реализуются два пути. Первый предполагает открытое силовое принуждение со стороны военно-политических блоков и соответствующих региональных командований, второй – деление мира на «зоны ответственности» со ставкой на «лояльные» режимы и подготовку их к выполнению операций в интересах поддержания «нового мирового порядка» («coalitions of the willing» – «коалиции по желанию»).

Практика показывает, что реализация таких подходов к миротворчеству ставит под сомнение традиционно сложившиеся принципы обеспечения международной безопасности, неминуемо ведет к дискредитации самой идеи миротворчества в принципе, разделу мира на зоны влияния и закреплению права силы в международном праве. Это наглядно видно на примере происходящего в настоящее время деструктивного воздействия стран Запада на Центральную Азию и Кавказ, в частности Казахстан, Киргизию, Таджикистан, Южную Осетию, Приднестровье, Нагорный Карабах, Абхазию и Грузию, находящуюся в зоне национальных интересов России Сирию, а также потенциальные для сотрудничества в области миротворчества Судан, Египет, Вьетнам и др.

В свете происходящего опыт, приобретенный российскими миротворцами в миротворческой миссии на Балканах, безусловно, требует глубокого изучения и реализации в современных условиях обстановки.

В качестве первого урока миротворчества России на Балканах в отечественной миротворческой деятельности на современном этапе следует отметить расширение его формата с сосредоточением основных усилий не только на международном, но и региональном, а также федеральном уровнях.

Повышение статуса региональных соглашений, предусматривающих самостоятельную организацию и проведение «заинтересованными государствами», имеющими интересы в зоне конфликта, миротворческих операций в пределах зоны ответственности региональной организации в соответствии с Уставом ООН и региональными соглашениями обусловлено снижением эффективности деятельности ООН. При этом соглашение не обязательно должно быть ратифицировано всеми государствами одного географического региона, но в то же время касаться проблем и затрагивать интересы его государств. В рамках такого подхода целесообразно наращивать усилия по созданию региональных коллективных миротворческих сил и группировок сил быстрого развертывания.

Одновременно для России важно добиваться повышения роли ООН и соблюдения полномочий региональных политических объединений (СНГ, ОДКБ, БРИКС, ШОС, ОАЕ, ОАГ, АСЕАН и др.) как органов, правомочных учреждать и проводить миротворческие миссии.

В то же время Россия может действовать и самостоятельно. Так, например, в настоящее время на двусторонней основе вне рамок международной миротворческой операции оказывается помощь Сирии и Ливии. Подобный формат миротворческой деятельности России позволяет нашему государству сохранять авторитет как со стороны арабского мира, так и адекватной части международного сообщества и обеспечивает самостоятельность и независимость при решении внешнеполитических вопросов на Ближнем Востоке.

В содержании такой политики инкорпорированы наиболее целесообразные с точки зрения обеспечения национальной безопасности правовые, управленческие и организационные формы участия России на выгодных условиях в миротворчестве, основу которых составляют и могут составить следующие:

операции в качестве «миротворческого лидера» в составе сил ОДКБ в рамках СНГ (операции ОДКБ/СНГ, региональный уровень);

мононациональные доминантные миротворческие операции (по примеру Сирии, самостоятельный режим);

важные (с точки зрения реализации российских национальных интересов) операции под эгидой ООН, в рамках которых российский миротворческий контингент является основой или существенной частью многонациональных сил ООН (международный уровень);

несущественные для России многонациональные операции ООН и других уполномоченных акторов (например, ОБСЕ), где определяющее политическое значение приобретает сам факт символического российского участия, а не его геометрия, объемы и параметры (международный и региональный уровни);

операции в поддержку сил ООН (российский контингент с учетом политической целесообразности и других факторов не входит в состав миротворцев ООН);

операции в рамках уполномоченных региональных акторов (например, ШОС, БРИКС), непосредственное участие в которых служит обеспечению национальной безопасности Российской Федерации;

операции на других основаниях, соответствующих российским национальным интересам и международной прецедентной практике (в том числе трансатлантической и западноевропейской);

гипотетические совместные операции России, НАТО (ЕС) на основе единого мандата.

Однако у политических оппонентов не ослабевает желание понизить статус России в миротворчестве. Правовой основой для этого служит неполное соответствие требованиям ООН, а поводы на фоне украинского кризиса подходят различные – изменение политической обстановки, необходимость повысить международный контроль и т. д. Поэтому России, не отказываясь от практики миротворчества под эгидой региональных организаций и двусторонних договоренностей, необходимо искать формы и способы для более глубокого взаимодействия и координации действий со структурами ООН. Это затруднит практику дискредитации российской политики, которая наблюдается на фоне украинского кризиса и операции в Сирии.

В качестве второго урока необходимо отметить, что в условиях скоротечности развязывания агрессии на современном этапе оперативность применения миротворческих миссий, т. е. реагирования на изменения обстановки, выступают неотъемлемым условием их эффективности. Отставание в принятии оперативных решений от развития ситуации в регионе и пассивность сил ООН, проявленная ими сначала в Хорватии, а затем и в Боснии