На ростовском направлении. Южный фронт в боях на Миусе. Январь-август 1943 г. - Максим Валерьевич Медведев

командира дивизии подполковник Г.С. Иванов и начальник штаба дивизии майор Титов, а также командир 1378-го стрелкового полка майор А.И. Тюрин и командир 1382-го стрелкового полка майор С.С. Кочебин[121]. С 24 по 28 февраля 87-я стрелковая дивизия вела оборонительно-наступательные бои.

В течение 25 февраля противник с рубежа Панченко – Некрасов – Рясный – высота 67,9 открывал интенсивный артиллерийско-минометный огонь. Кроме того, над расположением советских частей в районе Ряженой авиация люфтваффе совершила за день более 100 самолето-вылетов[122].

После овладения гребнем высот западнее Ряженой командование 126-й стрелковой дивизии поставило задачи: передовым силам 690-го стрелкового полка к исходу дня овладеть хутором Жарковом, не допустить контратаки противника с юга и юго-запада; 550-му стрелковому полку следовало выйти к высоте 105,4; батальоны 366-го стрелкового полка должны были находиться в резерве до выполнения задач 550-го и 690-го стрелковых полков[123].

До 1 марта продолжались ожесточенные бои по овладению территорией по западному берегу Миуса. Противник прочно удерживал занятые позиции и продолжал вести плотный огонь с рубежа высота 101,0–четыре кургана – балка Паровая – Панченко – Некрасов – разъезд Ряженое.

Подтянув к этому району танки, немцы неоднократно переходили в контратаки. В связи с большими потерями пополнение боевых подразделений 126-й стрелковой дивизии происходило за счет тыловых частей, которые также быстро выходили из строя. Выбывал и основной командирский состав. Тяжелое ранение получил командир 2-го стрелкового батальона 550-го стрелкового полка старший лейтенант Мазепа, погибли командир 366-го стрелкового полка майор Белокопытов, заместитель командира полка старший политрук Лучко и др.[124] Согласно приказу командира 126-й стрелковой дивизии, в ночь на 1 марта части дивизии сдали свой рубеж 302-й стрелковой дивизии и вышли в район хутора Ново-Осинского для пополнения и приведения себя в порядок.

Заместитель командира взвода 76-мм орудий 827-го стрелкового полка 302-й стрелковой дивизии лейтенант В.Н. Алексеев отмечал: «Весной 1943-го дивизия вышла к Миусу и завязала бои у Ряженой. Село было разрушено. Среди разрушенных домов стояла наша полевая батарея и огнем поддерживала атаки нашей пехоты. Это были тяжелые и кровопролитные бои… У нас на Миусе не было хлеба и соли, не хватало боеприпасов. Мы ели конину, сваренную со свеклой, без хлеба и соли, не было табака. Мерзлой была земля, в разрушенных домах лежали павшие бойцы, здесь были солдаты морской пехоты в черных бушлатах, солдаты 126-й стрелковой дивизии в серых шинелях и наши солдаты 302-й стрелковой дивизии в домашней одежде, еще не успевшие получить обмундирование и не захотевшие снимать шинели с убитых товарищей. Сколько их там отдало свои жизни…»[125]

После выхода 126-й стрелковой дивизии во второй эшелон армии завершилось зимнее наступление, начатое с рубежей под Сталинградом. За это время 126-я стрелковая дивизия с боями прошла 430 км и освободила 140 населенных пунктов. В Ростовской наступательной операции дивизия понесла значительные потери. По некоторым данным, только за слободу Ряженую она потеряла до 70 % личного состава.

В сражении за новую надежду

В середине февраля на Миусе произошло еще одно сражение, основную роль в котором ценой больших потерь сыграла 300-я (с 17 апреля 1943 г. – 87-я гвардейская) стрелковая дивизия. Как и многие другие соединения, вошедшие в состав Южного фронта второго формирования, перед этим она прошла изнурительные бои под Сталинградом и на Дону.

Нацеленная на взятие Ростова, 300-я стрелковая дивизия с 12 января по 11 февраля 1943 г. вела бои за станицу Раздорскую. Ее потери в этих боях превысили 2000 бойцов и командиров[126]. В боях за станицы Бессергеневскую и Заплавскую дивизия потеряла еще 240 человек убитыми и ранеными. Большие потери личного состава связаны в первую очередь с острым недостатком боеприпасов, отсутствием поддержки авиацией и танками, малым количеством полевой артиллерии и минометов. Несмотря на собственные потери, воинами дивизии был нанесен большой урон противнику. За время боев на донском рубеже, с 10 января по 10 февраля, было убито 305 солдат и офицеров противника, рассеяно и частично уничтожено свыше одного пехотного полка (около 3000 чел.), подбито и уничтожено 6 танков, 2 орудия, 11 пулеметов, 11 автомашин с пехотой, 8 повозок, 1 бронемашина, а также огнем артиллерии подавлено 4 артиллерийских и 5 минометных батарей и 3 шестиствольных миномета[127]. Действительное состояние не только 300-й дивизии, но и всех частей и соединений Южного фронта, подходивших к Миусу в середине февраля, было таково, что они уже не имели достаточных наступательных возможностей.

Основной ударной силой 300-й стрелковой дивизии на всем протяжении наступления являлись 1049, 1051, 1053-я стрелковые и 822-й артиллерийский полки. Командующий 2-й гвардейской армией гвардии генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер приказал комдиву 300-й стрелковой дивизии подполковнику К.Я. Тымчику развивать наступление в направлении станицы Мелиховской, хутора Привольного и высоты 120,0, чтобы овладеть Привольным и слободой Красюковской. Выполняя приказ, дивизия к исходу 12 февраля вышла на рубеж реки Грушевки и тремя полками сосредоточилась в хуторе Привольном, северной и южной частях слободы Красюковской. Противник, продолжая отходить в западном направлении, арьергардными частями закрепился в слободе Родионово-Несветайской и оказывал упорное сопротивление[128]. 1051-й стрелковый полк с востока и 1053-й стрелковый полк с юга в течение нескольких часов вели бои, отразив несколько контратак противника, и к 16:00 14 февраля овладели райцентром – Родионово-Несветайской слободой.

Во второй половине дня 15 февраля дивизия во взаимодействии с частями 5-й ударной армии заняла слободу Большекрепинскую. За последнее время интенсивные марши истощили лошадей и переутомили личный состав дивизии. Из-за отсутствия горючего тылы дивизии отстали и к середине февраля находились еще в Семикаракорской – в 100 км от линии фронта. Подвоз осуществлялся гужевым транспортом, с недостаточным количеством лошадей и повозок вследствие больших потерь. Обеспечение боевых подразделений боеприпасами, особенно минами и снарядами, было недостаточным. Подавить вражеские огневые точки было нечем, а легкое стрелковое оружие малочисленной пехоты было бессильным против танков, броне машин, минометов немецких арьергардов и групп при крытия.

Утром 16 февраля дивизия выступила из Большекрепинской в направлении села Большая Кирсановка к рубежу реки Миус. Через сутки, к рассвету 17 февраля, 1053-й полк с боями занял населенный пункт Новомарьевка, 1049-й полк – хутор Полиев, 1051-й полк – хутор Русско-Сидоровский. Днем авангарды полков подошли к Большой Кирсановке, высотам 108,7 и 89,0 и приостановились, встретив там мощный организованный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь[129].

На этом участке проходила излучина реки Миус. На высоком правом берегу реки располагалась немецкая колония Новая Надежда (ныне поселок Надежда) Матвеево-Курганского района, в которой до своей депортации в сентябре 1941 г. проживали этнические немцы. Рядом с ней, на