Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова

рядом с дверью. Когда в нашу бэху первый раз попали, он смог дверцу открыть, выпал наружу и, теряя сознание, заполз под машину. Очнулся, когда услышал разговор хохлов – видно, пришли проверить подбитую технику. Лёху они не заметили. Когда хохлы ушли, он осмотрел себя – в одну ногу зашёл под колено осколок, на другой была раздроблена ступня. Как смог, обработал раны, сделал обезбол и пополз в сторону Бородянки. Холод и ранения сказывались, иногда терял сознание, но надежды не терял, снег собирал вместо воды. Недалеко от Бородянки его нашли два местных мужика.

– Это они его спасли?

– Сначала хотели своим передать, но Алексей достал гранату и сказал, что к ВСУ он точно не попадёт и их с собой тоже заберёт. Те оставили его в покое и пошли к блокпосту Росгвардии, сообщили о выжившем солдате. Гвардейцы сначала подумали, что засада, но решили всё же проверить. Отправились с этими гражданскими, обнаружили Лиханова и доставили его к медикам, а откуда того отправили на эвакуацию.

– А как вы узнали о нём?

– В БМП обнаружили не всех, и Витязь отправил запрос, вскоре на электронную почту скинули сообщение, где он находится.

Андрей молчал, положив сжатые кулаки с побелевшими пальцами на стол.

– Что молчишь, старлей? Радоваться надо, что наш фельдшер жив, – заметив вздувшиеся желваки на исхудавшем лице, сказал Сокол.

– Мы же его там бросили, товарищ капитан! А если бы его хохлы в бессознательном состоянии подобрали и ВСУ передали? Сами слышали рассказы, как они над нашими бойцами издеваются, кастрируют…

– Не дури, Андрей! – Карие глаза капитана сердито блеснули. – Ты видел, какая там засада была подготовлена. Витязь правильно все решил. Если бы пошли ребят вытаскивать, весь твой взвод положили бы, а у них дома тоже жены и дети ждут. Да и вытаскивать, Андрей, там некого было. Теперь только по ДНК разберутся, кто из них кто. Нас ещё много чего ждёт, сам же видишь, надолго это всё, поэтому сердце не рви. Нашему Лиханову, считай, повезло, вот и порадуйся за Лёху, что дома он скоро будет! – Ротный нервно достал из пачки сигарету и закурил.

Глава 6. Храм

Третий день упорный ветер дул с юга, гнуло во дворе сосны, их ржавые стволы скрипели, раскачивая над головой лохматые ветки, и вдруг наступило спокойствие… Мартовская оттепель обогрела землю. Андрей выбрался из подвала, поднял голову к хрустально-голубому небу, в котором кудрявились налитые светом кучевые облака. Весна! Сколько счастья и радости всегда она обещала! Но неожиданно оказалось, что жизнь может быть совсем короткой… Он нагнулся к оттаявшей возле ствола земле, где зелёной щёткой уже вылезала трава, поднял гладенькую, мокрую сосновую шишку, поднес к лицу, вдохнул хвойный запах, и такая тоска подступила к горлу, хоть вой… Так захотелось очутится дома, обнять Алёну, заглянуть в зелёные, как кора молодых осин, глаза, поцеловать высохшие на ветру губы, поймать родную улыбку. «Какие-то бесприютные мы с тобой, Алёна, почему же наша весна такая неправильная?» – с горечью подумал он.

– О чём мечтаешь, командир? – раздался рядом голос Бато.

– Домой хочу…

– Я тоже. Весна, ургульки скоро вылезут, все поляны синим ковром укроют. А какой у нас простор в степи, здесь такого и не видывали сроду. На рыбалку хочу, на Онон. Надоело здесь. В курилках слухи ходят, что переговоры начались. Может, эта война скоро закончится, товарищ старший лейтенант?

– Приказа пока никакого не было, ничего не скажу, Бато. Иди готовь завтрак, твоя очередь сегодня.

– Товарищ старший лейтенант, я это… хотел отпроситься… – помявшись, произнёс Бато.

– Куда? – изумлённо глянул на него Дозор.

– Мы вчера на задаче в одну избу зашли, а там бабка с дедом. Старые совсем. Дед пьяный, плачет и материт нас по-всякому, немцами нас обзывает, говорит, что в Отечественную оккупацию пережил, что отец его фашистов до Берлина гнал, а здесь свои, русские, его город разбомбили.

– Их тероборона в наши колонны стреляла! Он как хотел, чтобы мы молча под пули подставлялись? – гневно сверкнул глазами Андрей.

– Да нам-то это понятно, только деду бесполезно что-то объяснять. Оккупанты мы для него, такие же, как немцы. – Горько вздохнув, Бато переступил с ноги на ногу. – Бабку его жалко. Старенькая совсем, сил нет, одни они там, все соседи уехали и помочь некому. Воды ни капли не было, мы с парнями натаскали им полную бочку. Пайком поделились. Сегодня хотели ещё унести еды, да дров наколоть.

– Далеко от базы?

– Нет, на Ботанической улице, в частном секторе.

– Кто ещё с тобой собрался идти?

– Леший и Комар.

– Я там свой сухпай на стол выложил. Забери его тоже. Как вернётесь, доложите.

– Спасибо, товарищ командир! Мы быстро управимся, – широко улыбнулся Бато.

* * *

Дозор по ступенькам спустился в штабной подвал, скрипнув дощатой дверью, вошел в помещение, пахнувшее в лицо теплом и лёгким запахом солярки. В штабе потихоньку обживались, негромко шумела дизельная тепловая пушка, появилась кое-какая мебель, газовая плитка. Сокол и Ртуть завтракали. Бумаги с одного края стола были сдвинуты, на освободившемся месте стояли чайник, кружки, открытые банки с консервами, галеты и печенье.

– Чай будешь пить? – спросил Сокол, поздоровавшись с Дозором.

– Не откажусь.

– Обслужи себя сам. Кружка и ложка в шкафу, – кивнул на небольшой шкафчик у стены ротный.

Дозор налил из чайника в кружку крепко заваренный чай, добавил из открытой банки сгущённого молока и с наслаждением сделал несколько глотков.

– Что слышно нового? – спросил, глядя на командиров.

– Воюем, – хмуро ответил Ртуть. – Хохлы подорвали дамбу у Казаровичей. Вода Киевского водохранилища затопила прилегающие районы, реку Ирпень в этом месте не перейти. Но часть батальонно-тактических групп прошла Здвижевку, сбила небольшие заслоны ВСУ, смогла деблокировать гостомельских десантников и закрепилась в аэропорту. Со стороны трассы Житомир – Киев положение существенно улучшили, наши вышли к западным окраинам Киева. Сейчас контролируют Ворзель, Михайловку, Рубежевку, Забучье, Гостомель и Дмитровку. В Ирпене расширили зону контроля вокруг города и реки, но обстановка тяжёлая, бои идут за каждый дом и улицу.

– Солдатская почта донесла, что идут переговоры о перемирии? – вопросительно глянул на Сокола Дозор.

– Слухи витают, но в штабах молчат. Поэтому продолжаем выполнять задачу, – пожал плечами ротный. – Сегодня в церковь Архангела Михаила наш конвой должен доставить гуманитарную помощь жителям Бородянки. Комбриг приказал проследить, чтобы тероборона какую-нибудь пакость там не устроила, – сказал Сокол, пододвигая открытую банку с колбасным фаршем и галеты. – Груз идёт большой. Привезут крупы, муку, хлеб, мясные и рыбные консервы, воду питьевую. Бери БМП, своих бойцов и обследуйте