Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Двадцать третья бригада будет вашим соседом, но вы хорошо знали Александра Алексеевича. Попытайтесь действовать в его духе. Главное — смелый маневр, умение создать на главном направлении наивыгоднейшие условия. И люди. Умение настроить людей, мобилизовать все их силы для выполнения поставленной задачи. У Головачева это получалось. А вы же его ученик, его соратник. Думаю, и у вас получится. Надеюсь на это.

Считая разговор оконченным, Рыбалко распрощался с Шаповаловым. Теперь его беспокоила 23‑я бригада. В нее вместо Григорьева назначался временно исполняющим обязанности комбрига гвардии майор Николай Горюшкин. Когда Горюшкин вошел, Рыбалко тепло приветствовал его.

— Времени у нас нет на длинные рассуждения, — как бы извиняясь за то, что будет краток, напутствуя нового комбрига, сказал он. — Армия дерется на юго-западной окраине германской столицы. Противник окружен, но оказывает еще бешеное сопротивление. Наша задача — добить его, принудить к капитуляции.

Рыбалко склонился над картой, сделал на ней пометку красным карандашом.

— Ваша бригада сейчас вот здесь, — сказал он. — Противник попытается вырваться из окружения, будет жать на вас. Ему один путь — на запад. Не пускать! Напротив — продвигаться вперед. Особую опасность представляют снайперы и фаустпатронщики. Смело действуйте штурмовыми группами, просачивайтесь сквозь боевые порядки гитлеровцев, лезьте в любую щель, отсекайте и уничтожайте врага. Жду от вас донесения о соединении с частями механизированного танкового корпуса, действующими с юго-запада и востока.

Горюшкин недолго задержался в штабе бригады. Выслушав доклад начальника штаба гвардии майора Камояна, познакомившись с донесениями разведчиков, он тут же направился в батальоны. Хотелось на месте ознакомиться с тем, как выполняется задача дня, выявить уязвимые места в обороне противника и просочиться, как советовал Рыбалко, хотя бы одним батальоном сквозь его боевые порядки. Только став командиром бригады, он до конца ощутил, почему Головачев всегда стремился в острые минуты боя быть в батальонах, лично видеть, как действуют войска, что предпринимает противник.

...Улицы Берлина в развалинах. Вместе с сопровождавшим его автоматчиком Горюшкин пробирается через проломы в стенах зданий. Вот и наблюдательный пункт командира батальона гвардии майора Давыденко. Только вчера бригада, достигнув намеченного для нее на день рубежа, отбивала здесь атаки противника. А сегодня батальоны перешли в наступление и в середине дня подошли к району железных дорог. Впереди — мост через железнодорожное полотно. Сильным пулеметным огнем противник прижал наших бойцов к земле.

Давыденко смотрел на мост. Он был перегорожен лесным завалом, и только в середине имелся небольшой проход. Он и соблазнил командира самоходки, попытавшегося с ходу проскочить мост. Но, не достигнув завала, машина остановилась, подбитая выстрелами немецкого штурмового орудия.

В этот момент и появился на наблюдательном пункте батальона гвардии майор Горюшкин.

— Антон Корнеевич, — с тревогой в голосе сказал он. — Не узнаю вас. Почему стоите? Мост надо во что бы то ни стало взять.

— Понимаю, что надо взять, — ответил Давыденко, — А как?

— Может, нужна помощь? — спросил комбриг. — Свежие силы?

— Свежие силы немудрено перед мостом положить, — сказал Давыденко. — А я вот думаю, как бы наличные сохранить и противника выбить. Его теперь и на испуг можно брать.

— Что ж, мысль похвальная, — согласился комбриг. — Только время не ждет. Давайте пройдем в передовую роту, посмотрим, прикинем. Может, там и решим, как поступить.

Гвардии старший сержант Попков, только что заменивший на посту командира взвода тяжело раненного лейтенанта, выслеживал вражеского снайпера, сразившего во взводе уже трех бойцов. Сзади по битому кирпичу послышались шаги. Он обернулся и увидел командира батальона Давыденко, а с ним Горюшкина, знакомого ему еще с того времени, когда он был командиром батальона при Головачеве. Попков вскочил и пошел навстречу, нагнувшись, чтобы не удариться о лежавшую поперек подвала обрушившуюся с потолка балку. Он доложил, как был занят этот подвал и о ранении командира взвода. Пожаловался:

— Снайперы донимают очень.

— Надо взять мост, — сказал Горюшкин. — Тогда снайперы сами уйдут. Делать им тут будет нечего.

— А что, если попробовать обойти мост справа? — предложил Давыденко. — Гитлеровцы заняты мостом, все внимание на нем. Он у них пристрелян. Считают, что мы будем его штурмовать и положим тут весь батальон. А мы пойдем сторонкой.

— Правильно, товарищ гвардии майор, — отозвался Попков. — Я уже посылал лазутчиков. Там у них тоже огневые точки и пехота лежит, но сбить можно. Особенно если дружно ударить.

Горюшкин поддержал эту мысль. Он помнил напутствие Рыбалко — просачиваться сквозь боевые порядки противника где только можно.

— Разрешите готовиться к атаке? — спросил Попков.

— Да, — ответил комбриг и, обернувшись к Давыденко, добавил: — Усильте взвод пулеметами.

Давыденко вызвал командира роты, приказал ему выделить пулеметы для поддержки взвода и быть готовым развить его успех.

Вернулся Попков и доложил о готовности взвода к атаке.

— Разрешите, товарищ комбриг, — обратился он к Горюшкину, — я бойцам перед боем напутствие скажу. Извините, конечно, вы теперь наш командир бригады, но я и про старого, про Головачева, вспомню. Про того, кто вел нас до Берлина.

— Конечно, обязательно, — сказал Горюшкин. — Головачев — герой нашей армии, наше знамя. Он вел бригаду от победы к победе все четыре года войны. Забывать его никак нельзя.

— Вот я и говорю, — обрадованно отозвался Попков, — пусть батя по-прежнему, можно сказать, идет с нами в бой. — Попков нырнул в пролом стены, и вскоре оттуда послышались его призывные слова: — Братцы! Мы сейчас пойдем в бой. Давите фашистов без пощады. За нашего батю, за героя Головачева. Он нас сюда привел сквозь огонь и воду. Он завещал нам взять Берлин.

Наступило короткое затишье, а затем раздался боевой клич:

— Вперед! За батю, за Головачева! Ура-а‑а!

Дробь автоматов заглушила слова.

Взвод отбросил ошеломленного противника и закрепился в доме за железнодорожными путями. Вскоре туда переправилась вся рота.

— Вот видите, — сказал Горюшкин командиру батальона. — И нашли решение. Надвигаются сумерки, но они нам помогут. Сейчас я вызову огонь минометчиков. Они ударят по выявленным огневым точкам противника. А вы прикажите командиру батареи выкатить орудия на прямую наводку и разнести завал, сбить гитлеровцев с моста. Этим мы обеспечим продвижение наших танков и самоходной артиллерии.

Уже в темноте засверкали вспышки орудийных выстрелов. Группа бойцов на руках катила пушку. Давыденко остановил командира расчета.

— Как фамилия?

— Гвардии сержант Баранов, товарищ майор!

— Гитлеровцы, наверное, уже драпанули