Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

начале марта продолжались изнурительные штурмовые бои за овладение северо-западной частью города. Они требовали большого напряжения от всех командиров и бойцов бригады. Днем Головачева видели на наблюдательных пунктах, расположенных в непосредственной близости от ведущих бои батальонов. Лишь ночью он возвращался в штаб, чтоб засесть за карты района боев, принять обоснованные решения, ведущие к разгрому противника, к срыву его планов. Когда в одну из таких ночей ему позвонил командующий армией Рыбалко и спросил о мерах, предпринимаемых для того, чтобы помешать противнику окружить наши войска в районе Лаубана, Головачев не только сообщил свое мнение, но и глубоко обосновал его. Рыбалко одобрил это решение. Распоряжением командующего армией бригада выдвинула второй мотострелковый батальон для действий в северном направлении, а остальными частями продолжала обороняться по правому берегу реки в северо-западной части города, сковывая значительные силы противника. Подразделения бригады, взаимодействуя с 702‑м гвардейским легкосаперным полком, очистили от противника лес восточнее города и не дали возможности противнику замкнуть кольцо вокруг Лаубана.

В начале марта вражеская группировка, пытавшаяся окружить наших танкистов, была разбита и отброшена на юг. Головачев получил приказ выйти из боя, сдав район подошедшим стрелковым частям.

Выход из района Лаубана, где противник все еще проявлял активность, осуществлялся по единственной дороге, пробитой частями 53‑й танковой бригады. Дорога проходила по урезу реки Нейсе. Левый берег был открытый. Только в ста — двухстах метрах стояла одинокая роща. По обе стороны дороги постоянно дежурили гитлеровцы.

Головачев был крайне утомлен прошедшими боями. Поэтому он попросил у командира танковой бригады танк: с него просматривалось все вокруг.

Комбриг командовал группой прикрытия и строго следил, чтобы все части бригады вышли из города Лаубан. Он с автоматчиками шел последним.

Стояла заснеженная мартовская ночь. Уже перед рассветом, подписав акт о передаче боевого участка, Головачев на танке тронулся в путь. У рощи он спрыгнул на землю и стал отдавать распоряжения автоматчикам, указывая им дальнейший путь движения. Вдруг он заметил немецкий танк и мчавшееся вслед за ним штурмовое орудие.

— Видишь танк? — сказал комбриг наводчику. — Бей по нему.

Наводчик успел произвести выстрел, подбив немецкий танк. В это время выстрелило штурмовое орудие. Снаряд ударил в башню нашего танка. Засвистели осколки. Головачев, стоявший рядом с танком, держа бинокль у глаз, покачнулся и медленно опустился на землю. К нему подбежал Курилов. Комбриг был мертв. Осколки изрешетили его тело.

Ярость поднялась в душах автоматчиков. Они бросились к роще, чтобы отомстить за смерть комбрига.

Это была единственная потеря корпуса в ту ночь, отход частей которого прикрывала бригада Головачева.

На другой день бригада прощалась со своим командиром. На траурном митинге выступили командарм Рыбалко, командир 7‑го гвардейского танкового корпуса гвардии генерал-майор Иванов, начальник политотдела корпуса гвардии генерал-майор Новиков, боевые друзья комбрига — командиры танковых бригад Слюсаренко, Драгунский, Чугунков...

В скорбном молчании стояли бойцы. Многие беззвучно плакали. Рыбалко после митинга подошел к ним.

— Я понимаю, что вам тяжело, — сказал он. — Но надо держаться. Враг ответит за эту потерю...

— Скорее на передовую, скорее в бой, — заговорили солдаты. — И тогда враг узнает, что такое головачевцы...

— Вот это правильно, — сказал Рыбалко.

Похороны комбрига гвардии полковника Александра Алексеевича Головачева состоялись в городе Василькове Киевской области. Этот город бригада под его командованием освободила в ноябре 1943 года в исторической битве за Днепр и Киев. Она нанесла по врагу стремительный удар. В ознаменование одержанной победы и за отличия в боях бригаде тогда было присвоено наименование «Васильковская».

Так и не узнал комбриг Головачев, что за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, дающее право на получение звания Героя Советского Союза, Указом Президиума Верховного Совета СССР он был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Известие об этом пришло в армию уже после похорон. Это была награда за Одер. Читая Указ перед строем бригады, генерал Рыбалко не мог сдержать слез.

60

6 марта 1945 года, в день гибели Головачева, начальник штаба подполковник Е. П. Шаповалов вступил в командование бригадой. Ждал ли он, что командарм утвердит его в этой должности? Скорее всего, он об этом не думал. Слишком тяжела была горечь потери. Началась подготовка к заключительной битве за Берлин, и Шаповалов отдавал этому все свои силы и умение, стараясь сохранить традиции, установившиеся при Головачеве.

Через две недели пришел приказ о назначении командиром бригады прибывшего с курсов при академии бронетанковых войск гвардии подполковника В. В. Григорьева. Шаповалов встретил эту весть спокойно. Приказы не обсуждаются. Может быть, на какой-то миг горечь обиды и сжала его сердце. Но он тут же отогнал ее. Он оставался в бригаде, на той же должности, что занимал при Головачеве, и знал, что с обязанностями своими справится и при новом командире. И больше всего думал он о том, чтобы сохранить боевой настрой бригады, ее наступательный порыв, добытые в боях традиции.

Главной мыслью его было помочь новому командиру быстрее освоиться, все сделать для того, чтобы бригада не потеряла ни боевого мастерства, ни добытой в боях славы. Все, от командующего фронтом до рядового бойца, были заняты в те дни одним — подготовкой к боям за Берлин. Шаповалов на своем посту начальника штаба принимал все меры к тому, чтобы бригада в этой подготовке не отстала от других соединений корпуса.

Из района Лаубана, после смерти прославленного комбрига, бригада была отведена в резерв фронта. Весь командный состав, все бойцы были заняты теперь тем, чтобы четче отработать тактику уличных боев, лучше освоить накопленный боевой опыт, передать его новичкам, прибывшим на пополнение подразделений.

Новый командир бригады подполковник Вячеслав Васильевич Григорьев старался с первых же дней лучше изучить людей, их способности и боевые навыки, их характер. Он понимал, что все это немалую роль играет при руководстве подразделениями в бою. Он охотно прислушивался к мнению бывалых, опытных командиров, таких, как Шаповалов, Давыденко, Горюшкин, Диваков. От них он узнал, какое большое значение придавал Головачев разведке, организации взаимодействия, умению вести бой в населенных пунктах, и на эти вопросы обращал особое внимание.

А затем настали особенно горячие и радостные дни. Стало известно, что бригада будет участвовать в наступлении на Берлин. Вместе с начальником штаба Шаповаловым, командирами батальонов и начальниками служб Григорьев приступил к разработке оперативного плана ввода бригады в прорыв. В первый день он оторвался от этого дела только один раз, чтобы выслушать