Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Головачев сосредоточенно слушал начальника штаба подполковника Шаповалова, докладывавшего обстановку.

— А если так? — сказал он. — Одним батальоном свяжем противника, а основными силами — механизированной колонной обойдем его справа. А? Я думаю, правильно. Почувствовав угрозу с фланга и тыла, он сам откатится.

К исходу дня бригада с марша ворвалась в Карлсруэ. Противник пытался отрезать подразделения бригады от основных сил корпуса. Головачев приказал капитану Горюшкину подготовить для обороны подвалы зданий, блиндажи. Ночью он лично прибыл в батальон. Противник предпринял две ночные атаки, чтобы вернуть свой опорный пункт. Батальон Горюшкина отбил врага, уничтожив при этом около трехсот гитлеровских солдат и офицеров, два танка, четыре бронетранспортера, десять автомашин.

— Как оцениваешь обстановку? — спросил комбриг Горюшкина.

— Мне кажется, что гитлеровцы выдохлись, — ответил комбат. — Какие яростные атаки отбили! Я уже донес в штаб, сколько мы положили в этом бою гитлеровцев. А танки и бронетранспортеры подбитые — вот они, на виду.

— Молодец! — похвалил Головачев. — Ты свое дело сделал. Подошли основные силы корпуса, Ударят с флангов, противник начнет отходить. Теперь твоя задача — к утру выйти на восточный берег реки Одер. Сразу же начнешь форсирование.

На рассвете 23 января 1945 года Горюшкин увидел Одер. Река была неширокая. Не то что Днепр. К тому же в некоторых местах ее сковывал лед. Бойцы уже пробовали его крепость. Один из них отошел от берега почти на десять метров. Горюшкин вернул его.

— Ну как? — спросил он. — Выдержит?

— Гвардии сержант Лиманов, — доложил боец. — Если по одному, соблюдая дистанцию, — думаю, выдержит. Хорошо бы досками укрепить лед.

Горюшкин припомнил сержанта.

— Лиманов? — переспросил он. — Митя? Слышал о тебе. Земляк командира бригады?

— Так точно, — ответил Дмитрий. — Вроде земляка. В юности вместе путешествовали по родному краю.

— Значит, выдержит? — переспросил Горюшкин.

— Думаю, да. Вы же видели, куда я добрался. Разрешите, первым пойду?

— Давай, пробуй!

Сержант решил воспользоваться подручными средствами. Красноармейцы уже тащили к реке все, что могло плавать: снятые с петель двери, столы, лавки. Артиллеристы вязали плотики из бревен.

Лиманов подошел к бойцу, только что принесшему из поселка и сбросившему на берег крышку от старого стола.

— Одолжи на время, — попросил он.

— С моим удовольствием, — улыбнулся боец. — Я еще достану.

Сержант положил крышку стола на лед и с ее помощью перебрался на западный берег Одера без особого труда. Хотя и провалился один раз под лед, но крышка стола выручила. Горюшкин отдал приказ на переправу всему батальону. Бойцы набили полушубки соломой, связали плотики из камыша.

Гитлеровцы заметили выдвижение батальона. Снаряды и мины начали крушить тонкий лед. Над переправой появилась вражеская авиация. Тогда Горюшкин решил форсировать реку в районе шлюза. Разведчики донесли, что шлюз охраняется небольшой группой противника. Ночью они сняли охрану, и батальон устремился на западный берег реки.

На соседних участках форсировали реку другие батальоны. Враг бомбил районы переправы. Но остановить красноармейцев ничто уже не могло. Они действовали смело, под прикрытием артиллерии рвались к занятому врагом берегу. Вслед за мотострелками начали переправу артиллеристы. Наводчик гвардии ефрейтор Иванов первым спустился к реке. Тонкий лед не выдержал, провалился. Стоя по грудь в ледяной воде, Сергей Иванов с бойцами переправлял орудие.

Вот стало помельче. Берег — рядом. Бойцы последними усилиями вытащили пушку.

— Танки! — крикнул кто-то.

Во фланг переправившемуся батальону выходили угловатые немецкие танки. Три машины. Сергей Иванов мгновенно развернул навстречу им орудие. Выстрел. Передний танк завертелся на месте и загорелся. Две другие машины, не рассчитывая встретить здесь советских артиллеристов, скрылись в лощине.

Наводчик вытер пот со лба. Оглянулся на Одер. Вот она река, на которой Гитлер требовал во что бы то ни стало остановить русских. По Одеру двигались самодельные плотики, саперы наводили переправу.

— Взяли! — скомандовал Иванов и одновременно с другими бойцами расчета толкнул пушку вперед.

Горюшкин спешил занять господствующие высоты, закрепиться. Он знал, что раз батальон переправился через Одер, то враг неминуемо будет пытаться сбросить его обратно в реку, и потому рвался вперед. Он видел, что комбриг уже позаботился о поддержке мотострелков артиллерией и минометами.

Головачев переправился через Одер вместе с передовыми подразделениями бригады. И прежде всего стал беспокоить связистов: ему нужна была устойчивая связь со всеми батальонами, и в первую очередь — с минбатом. Фашисты контратаковали, и нужно было остановить их минометным огнем. Значение устойчивой связи понимали и в штабе бригады. Связисты делали все для того, чтобы можно было вести переговоры с подразделениями и по радио, и по проводу.

Когда начальник связи бригады гвардии капитан Сорокоумов доложил комбригу, что связь налажена, Головачев быстро взял трубку:

— Диваков? У тебя все в порядке? Дай фашистам огонька. Записывай координаты...

Противник вел по боевым позициям бригады интенсивный артиллерийский и минометный огонь. Вот перестал отвечать на вызовы командир второго батальона. Опять порыв на линии. Телефонную связь командного пункта бригады со вторым батальоном обеспечивал ефрейтор Николай Чижков. Схватив автомат и катушку с проводом, побежал он искать обрыв на линии. А ее беспрерывно сели осколки мин и снарядов противника. Чижков полз, придерживая провод рукой. Так легче было найти обрыв. Ефрейтор соединял разорванные концы провода то в одном, то в другом месте. Только доложит, что связь исправна, а провода уже опять разорваны. Несколько часов провел он на линии, под огнем противника устраняя повреждения. Он подсчитал, что всего за день устранил пятьдесят обрывов.

Головачев похвалил связистов:

— Молодцы! Так действуйте и впредь.

А через три дня ефрейтор Чижков вновь проявил мужество и отвагу в бою.

Противник вел сильный артиллерийский огонь, и Чижков думал, что линия перебита осколками снаряда. Хорошо, что он предположил и другую возможность и продвигался осторожно, тщательно осматривая местность. Линия оказалась перерезанной немецкими разведчиками, устроившими засаду в лесу. Чижков заметил их вовремя. Не дал обнаружить себя. Подполз и очередью из автомата уничтожил всех гитлеровцев. Взяв у убитых документы, ручной пулемет и автоматы и исправив линию, принес свои трофеи на командный пункт батальона.

Узнав, как была восстановлена связь, Головачев приказал Сорокоумову представить гвардии ефрейтора Николая Чижкова к награждению орденом Славы II степени. Встретившись в штабе с Куриловым, он поинтересовался, все